Читаем без скачивания Последняя капля терпения - Кирилл Казанцев

Просторная комната наполовину была заставлена письменными столами. Мониторы компьютеров, телефонные аппараты, факс. В воздухе висел густой запах кофе, исходивший от черной кофеварки, в которой звучно булькало. Кофеварка стояла на облезлом старорежимном сейфе. Возле него рядком на стульях сидели посетители, поглядывая на дверь, ведущую из проходной комнаты в следующее помещение. К двери скотчем была приклеена табличка – «Режиссер». На появление Ларина и Масудова практически никто не обратил внимания. Тут привыкли, что сидят на «проходном дворе». Жизнь кипела. Молоденькая девчушка договаривалась с кем-то по телефону насчет аренды квартиры для вызванного из Питера актера, уточняла наличие всевозможных удобств и очень грамотно сбивала цену. Унылый мужчина, сидевший у самого сейфа, кивком указал Андрею на испускавшую пар кофеварку.

– Наливайте себе сами. Тут так принято.

– Глобинов у себя? – решительно поинтересовался Ларин.

– У себя, – не поднимая головы от бумаг, произнесла женщина в возрасте. – Но он занят. Не вы один его ждете.

– У нас назначено, и он нас ждет, – Андрей не стал дожидаться, пока ему возразят.

Жестом поторапливая Масудова, он распахнул дверь и переступил порог. Аркадий Глобинов и в самом деле находился на месте. Он восседал за обширным, как кукурузное поле, столом, заваленным фотографиями кинопроб, папками и странными безделушками – типа старорежимных жестяных коробок из-под монпансье Бабаевской фабрики или елочных игрушек еще довоенных времен. Ближе к окну прямо на столе высились две пары новеньких яловых сапог. Поверх всего этого беспорядка лежали фуражка энкаведиста и дисковый автомат ППШ без затвора. На диване мягкого угла расположилась проходимистого вида баба и, сверяясь с ведомостью, ловко и беззастенчиво раскладывала доллары в стопочки. Деньги брала из прозрачного пакета, где банковские пачки переливались, словно мраморные гуппи в аквариуме.

– Вот мы и снова встретились, – значительно произнес Ларин, глядя известному кинорежиссеру прямо в глаза, и добавил, обращаясь уже к Масудову: – Присядьте, пожалуйста. Разговор может оказаться долгим.

Глобинов слегка побледнел, глаза его забегали. Но хорошо поставленный голос звучал по-прежнему:

– Здравствуйте, узнал-узнал. Только не подумайте, пожалуйста, что эти доллары настоящие. То есть они не поддельные, но это реквизит. Готовимся к съемкам. Эпизод в сценарии такой, с баксами. Ведь правда, Аннушка? Она наш линейный продюсер.

Баба сориентировалась быстро – оставила лежать деньги как есть, вымолвила:

– Конечно же, реквизит, кто бы сомневался, – и тут же ретировалась за дверь.

Ларин подошел и провернул ключ, торчавший в замке. Поведение режиссера обнадеживало. Раз стал убеждать визитера, что «черный нал», которым он рассчитывается со съемочной группой, – это всего лишь реквизит, – значит, Дугин его в свое время основательно напугал. Значит, за режиссером солидное нарушение законодательства, способное потянуть на тюремный срок.

«Воспринял меня, как представителя правоохранительных органов, пришедшего по его душу. И это хорошо», – подумал Андрей и решил выдержать паузу.

На стене под нервничавшим Глобиновым висела в рамке фотография. На ней действующий президент жал режиссеру руку и благожелательно улыбался в объектив.

– Вы снова должны нам помочь, – напористо произнес Ларин после паузы и добавил: – Вы же понимаете, что это сильно поможет в вашем непростом положении.

Режиссер немного поник. В нем поубавилось самоуверенности. И он уже тоном просителя обратился к Андрею:

– Но мне же обещали, что все будет забыто. Я уже помогал вам, как мог. Она же забрала заявление. Ну почему мне не дают спокойно работать?

– Забрала заявление... – многозначительно проговорил Ларин, вспоминая свою прежнюю службу оперуполномоченным. – Это правда. Но заявление можно подать снова. Вы этого хотите? – подыграл Андрей, уже смутно догадываясь, в чем виноват режиссер, чем давил на него Дугин. – Тогда мы с коллегой поднимаемся и уходим. Пеняйте на себя.

– Да у нее же морда на тридцать лет и сиськи неподъемные! Откуда я мог знать, что ей еще и восемнадцати нет? Она сама ко мне в постель залезла…

Теперь картина для Ларина прояснилась окончательно – режиссеру было чего опасаться.

– Размер сисек юридически ничего не меняет. А статья за растление несовершеннолетних...

– Не напоминайте, – попросил Глобинов.

– Ладно, забудем на время ваших сомнений. Вдобавок я не стану прямо сейчас приглашать понятых, чтобы зафиксировать расчеты с нанятыми сотрудниками черной наличкой, да еще и в иностранной валюте. Как я понял, вы согласны с нашим соглашением? Вы нам помощь, мы забываем обо всем.

– Естественно. Только дайте мне расписку, что это в последний раз.

– Мы расписок не даем, – удивительно к месту вставил молчавший до этого Масудов.

Андрей одобрительно кивнул:

– Итого, у нас две просьбы. – Он многозначительно показал режиссеру два пальца, что можно было истолковать и как знак «виктория». – Первое: вы должны договориться о встрече с этим человеком.

– С кем? – Глобинов проследил взгляд Андрея, смотревшего на фотографию, и понял, о ком идет речь. – Вы с ума сошли! Да, мы несколько раз встречались. Он мне даже руку жал и хвалил мои фильмы. Но не могу же я, простой смертный, назначить ему встречу! Это просто невозможно.

Теперь Ларин рассчитывал грамотно дожать известного режиссера. Человек, не способный выполнить что-то большое, должен легко согласиться на меньшее. Прищурившись, как это делают добрые чекисты в фильмах, Андрей вкрадчиво произнес:

– Жаль. Но встречу хотя бы с одним из его помощников вы сможете организовать? – Это прозвучало, как утверждение.

– Постараюсь, – голос Аркадия Глобинова дрогнул.

Он потянулся руками к своему белому кашне, развязал его и шумно задышал. А Ларин уже тронул руку Масудова.

– С кем из помощников вы знакомы? С кем имеет смысл говорить?

Ахмед Ходжа принялся перечислять фамилии. Глобинов слушал и отрицательно качал головой, хотя по глазам нетрудно было догадаться – он готов сделать все возможное, чтобы от него только отцепились. Наконец режиссер радостно закивал.

– С ним смогу организовать. Если он, конечно, в Москве.

– Постарайтесь.

Глобинов взял телефонную трубку и, не заглядывая в записную книжку, набрал номер.

– ...Да-да, это я... помаленьку... тут предложение у меня одно появилось. Мог бы и лично при случае ввернуть его самому. Не сомневаюсь, что загорится, но лучше, через вас... нет-нет, не телефонный разговор... лучше встретимся в неофициальной обстановке, как всегда… – Режиссер посмотрел на Ларина – мол, когда назначить встречу?

– Сегодня, – одними губами проговорил Андрей.

Решилось на удивление быстро. Руки у режиссера подрагивали, хотя он и сумел отделаться «малой кровью».

– На встречу вместо вас пойдем мы, – сурово предупредил Ларин.

– Я понимаю. Сегодня вечером... вот в этом ресторане, что недалеко от Кремля, – режиссер выцарапал из бумажника дисконтную карту. – Телефон, телефон... вот он, на карточке. Я сейчас закажу столик. Тут и адрес есть.

– Обязательно позвоните.

– Что вы, я не забуду. Ведь такое дело! Только уж за ужин придется заплатить вам, так у нас заведено.

Когда столик был заказан, Ларин без лишних церемоний взял со стола дисконтную карту дорогого ресторана. Режиссер и не подумал возражать.

– Ну что? Теперь ваши проблемы решились? – Мэтр с надеждой заглядывал в глаза Андрею. – И о моем непреднамеренном прегрешении наши доблестные органы наконец-то забудут?

– Как знать, как знать... – дважды повторил Ларин. – Ведь у нас есть и вторая просьба. Я об этом предупреждал с самого начала.

Режиссер напрягся, вены на шее вздулись. Он явно страдал повышенным давлением.

– Теперь мы должны покинуть территорию «Мосфильма» так, чтобы нас никто на проходной не видел.

– А вот это не проблема. – Глобинов довольно потер руки.

– Вы что, достигли успехов в бесконтрольном вывозе с киностудии материальных ценностей?

– Не в этом дело. – Глобинов уже дышал ровно и спокойно. – Кино – это всегда настоящий дурдом. Уследить здесь за чем-либо невозможно по определению. Разрешите? – Режиссер подошел к двери, провернул ключ и позвал какую-то Люсю из соседней комнаты.

Люся заявилась безотлагательно: худая, чуть ли не под два метра ростом, худые бедра затянуты в узкие джинсы.

– У нас когда автобус с массовкой на натуру выезжает?

– Должны были еще полчаса тому назад уехать. Да вот задержались, – принялась оправдываться ассистентка режиссера.

– Вот и отлично, что задержались. Я так и думал. Добавь этих двоих в массовку. Пусть и им грим сделают.

– Сейчас. Только гримера найду. Он уже, кажется, в буфет отправился.

– Все будет в лучшем виде, – пообещал Глобинов. – Я в этом бедламе плаваю как рыба в воде.