— Холодного сидра? — вежливо спросила сестра Лукреция.
Джульетта оцепенело кивнула. Как бы она хотела, чтобы весь этот вечер оказался лишь дурным сном. Вот она здесь, грязная, растрепанная, и Валенти притащился следом, хотя, наконец-то, тоже не выглядит хладнокровным и безупречным. Оба словно только что после тайной встречи в лесу. Когда же она от него избавится!
Приняв от сестры Лукреции чашу сидра, девушка бросила на своего спутника гневный взгляд и только потом выпила.
Некоторое время, пока гости утоляли жажду, все молчали, однако атмосфера в комнате предвещала грозу. Неожиданно для Джульетты сестра Лукреция обратилась к ней:
— Итак, что насчет вашего похищения сеньором да Валенти?
Девушка выпрямилась на жестком деревянном стуле и взглянула на монахиню.
— Я попыталась уйти из Монтеверди без разрешения отца, — краска залила ее лицо. — Он хочет, чтобы я вышла замуж, — она метнула сердитый взгляд на Родриго, — за него.
Лукреция удивленно вскинула брови, но в разговор вступил Валенти.
— Мать-настоятельница, этого не хочу я, так как вижу насколько… непригодна Мона Джульетта на роль жены.
Естественно, оскорбительное замечание только подстегнуло гнев дочери принца Монтеверди. Она одарила жениха убийственным взглядом, но тот спокойно продолжил:
— Решение принял Дюранте де Алессандро, а я согласился… по очевидным причинам. Богатство отца и, конечно, значительное… э… приданое за изнеженную избалованную девчонку (Джульетта с шумом втянула воздух, но он не обратил внимания). Но, кажется, дама предпочитает выйти замуж за Леона Сарцано. Она никогда не попыталась бы бежать, если бы принц пожелал отдать дочь за него.
Сестра София благоразумно отступила, когда Лукреция обратилась к Джульетте.
— Это правда, Джульетта де Алессандро? В этом ли причина вашего побега из Кастелло Монтеверди? Чтобы избежать выполнения воли родителей?
Джульетта открыла рот, чтобы подтвердить, но остановилась. Слишком уж некрасиво выглядели ее поступки в глазах монахини. Необходимо что-то сказать в свое оправдание, но не хочется лгать.
— Скорее, чтобы посвятить жизнь служению Господу, — ответила Джульетта и смиренно, как ей казалось, опустила глаза. Родриго допил сидр и откашлялся.
— Думаю, мать-настоятельница, скорее, чтобы избежать брака со мной, — и добавил, обращаясь к Джульетте: — Не добавляйте к числу ваших прегрешений еще и ложь матери-настоятельнице, bambina[33]. Уверен, прежде чем надеть одеяние послушницы, вам придется сознаться не в одном грехе.
Пальцы Джульетты невольно задрожали, чашка упала на каменный пол.
— Дети, дети! — проговорила наконец Лукреция, очевидно опасаясь, что за словами последуют действия. — Джульетта, почему бы вам не пойти с сестрой Софией умыться и лечь в постель? Возможно, будет лучше, если я побеседую с сеньором да Валенти наедине. А утром, дитя мое, поговорю с вами.
Девушка решила, что необходимо быть любезной и не обращать внимания на слово «дитя» — что-то в последнее время ее слишком часто так называют — и наклонилась за чашкой. То же сделал и Родриго. Их руки соприкоснулись, и Джульетта отдернула свою, будто ее ужалили.
Девушка выпрямилась и снова увидела перед собой смеющиеся голубые глаза. Второй раз за последний час ей захотелось дать ему пощечину.
Это желание, даже потребность, было несвойственно ей и унизительно, но в то же время настолько непреодолимо, что она встала, хотя предложение сестры Лукреции пришлось ей не по вкусу, и процедила сквозь зубы:
— Как пожелаете, мать-настоятельница.
Не имеет значения, как она сюда попала, думала Джульетта, следуя за сестрой Софией и полностью игнорируя стоившего молча Валенти. Главное — оказаться здесь, достичь своей цели.
У двери девушка остановилась и обернулась, отметив при этом, как странно, прищурившись, сестра Лукреция рассматривает Родриго. На мгновение ее охватило смутное беспокойство, но тут же прошло. Даже на монахиню производят впечатление такие, как Валенти.
— Мать-настоятельница, вы напишете в Кастелло Монтеверди?
Монахиня оторвала глаза от гостя и повернулась к Джульетте.
— Письмо будет отправлено после утренней молитвы, — и кивнула.
— Вы, конечно, понимаете, что ее отец не долго будет все это терпеть?
Нахмурившись и не поднимая головы, Родриго ответил:
— Ему не понравится, но я, как жених, могу сказать свое слово в данном случае, — он посмотрел на Лукрецию. — Мы должны пожениться весной. Думаю, ей будет полезно пожить в Санта-Лючии до этого времени.
Настоятельница кивнула.
— А если Алессандро потребует вернуть дочь домой?
Гость немного помолчал.
— Вы можете напомнить ему о неприкосновенности убежища в любом из домов Господа. Я поговорю с принцем, чтобы успокоить его, но давайте условимся, я выделю монастырю пожертвования, превышающие затраты на пребывание девушки, и буду единственным посетителем, которого она сможет принимать.
Видя, что собеседница колеблется, он добавил:
— В знак моей признательности такие же щедрые пожертвования будут поступать в Санта-Лючию каждый год после нашей свадьбы.
Делая вид, что последнее заявление очень интересует ее, сестра Лукреция ответила:
— Хотя мы и испытываем нехватку рабочих рук, я требую, чтобы при ваших встречах присутствовала одна из сестер.
У Родриго возникло неприятное ощущение, будто эта женщина видит его насквозь. Он покачал головой.
— В этом не будет необходимости, до свадьбы я не намерен обижать свою невесту. Как вы могли заметить, — гость дотронулся до щеки, — пока риску подвергаюсь только я. У этой дамы темперамент еще тот.
Сестра Лукреция, подперев ладонью подбородок, пристально рассматривала его своими кошачьими глазами.
Родриго многое бы дал, чтобы прочитать ее мысли. И еще было что-то неуловимо знакомое в ее чертах. Где же они встречались? Или просто похожа на кого-то?
— Если я соглашусь на ваши условия, то вы должны дать торжественную клятву христианина, что никоим образом не скомпрометируете Джульетту де Алессандро, пока та находится среди нас.
— Даю слово, сестра, но у меня тоже есть обязательное требование.
Лукреция смотрела на него, не выдавая ничем своих мыслей. Ни удивления его смелостью, ни досады. Но Родриго показалось, что за этими загадочными глазами скрываются тайны. Он подозревал, что сестра не совсем та, за кого себя выдает, и уже не удивлялся, что такой молодой женщине удалось стать игуменьей Санта-Лючии.
Однако его очень удивило, что она разгадала его истинные чувства к Джульетте де Алессандро вопреки язвительным замечаниям.
