— Мы считаем главной трудностью маскировку столь крупной операции, как переброска войск и техники через океан, — заявил Рауль Кастро.
— Это не проблема, — возразил Хрущев.
— Кроме того, — продолжал кубинец, — мы думаем, что необходимо опубликовать текст нашего соглашения для придания предстоящим мероприятиям законного характера. Из текста, кроме того, должно следовать, что окончательное решение о размещении ракет принято вами. Ведь у СССР огромнейший опыт и авторитет в международных делах!
— Все верно, — согласился Хрущев, — хотя ваши опасения совершенно напрасны. В случае раскрытия операции мы попросту вышлем в океан весь Балтийский флот!
Горшков, для которого последняя фраза была полнейшим откровением, лишь удивленно поднял брови. Так Военно-морской флот впервые был упомянут в связи с предстоящей операцией. И хотя главкому ВМФ была очевидна нелепица хрущевской фразы, ему, опытному моряку и тонкому политику, стало понятным, что в затеваемом противостоянии флоту отведена далеко не последняя роль.
Операция «Анадырь»
Разработка операции «Анадырь» в Генеральном штабе шла меж тем полным ходом, и к середине мая план в общих чертах был уже готов. Согласно ему, к переброске на Кубу предполагались ракетная дивизия, две дивизии ПВО, четыре мотострелковых полка, части ВВС, соединение кораблей (какое, намечалось определить несколько позднее) и части береговой обороны, всего более шестидесяти тысяч человек.
18 мая в Генеральном штабе состоялось большое заседание по теме «Анадырь». От Военно-морского флота на него был приглашен начальник ГШ ВМФ адмирал Зозуля, но из-за болезни вместо него там присутствовал адмирал Сергеев.
В общих чертах структура ГСВК была такова: во главе всех войск стояли главком, генерал армии Иса Плиев и начальник штаба генерал-лейтенант Акиндидов. Непосредственно на главкома замыкались и восемь заместителей по видам вооруженных сил. Заместителем главкома по ВМФ был назначен вице-адмирал Абашвили, прошедший войну на балтийских эсминцах и участвовавший в наиболее крупном морском бою в Ирбенах.
Ракетные войска ГСВК состояли из дивизии в сорок пусковых установок новейших по тому времени ядерных ракет Р-12 и Р-14. Войска ПВО: из 24 ракетных дивизионов, двух артиллерийских батарей и сорока истребителей МиГ-21. В состав ВВС входили: два полка крылатых фронтовых ракет, полк самолетов-ракетоносцев и вертолетный полк. Сухопутные войска состояли из четырех отдельных мотострелковых полков и тыла, включавшего и госпиталь на шестьсот коек.
Достаточно внушительно выглядела и предлагаемая к размещению на Кубе военно-морская группировка. На острове планировалось создать эскадру надводных кораблей в составе двух артиллерийских крейсеров 68-го проекта, двух ракетных эсминцев и двух эскадренных миноносцев. Кроме того, намечалось создание и эскадры подводных лодок, состоящей из дивизии ракетных дизельных подводных лодок (18-я дивизия подводных лодок) — семь единиц, и бригады торпедных подводных лодок (211-я бригада) — четыре подлодки. Кроме того, в состав эскадры должны были войти и две плавбазы. Помимо присутствия крупных надводных кораблей и подводных лодок планировалось сформировать и отдельную бригаду ракетных катеров типа «Комар» из двенадцати единиц.
Кроме того, в состав группировки ВМФ должны были также войти и береговые части: ракетный полк береговых установок «Сопка», полк торпедоносцев-бомбардировщиков Ил-28 (33 самолета) и отряд судов обеспечения (два танкера, два сухогруза и одна плавмастерская).
Впервые после знаменитых средиземноморских кампаний XVIII–XIX веков создавалось столь мощное военно-морское объединение, которому предстояло выполнять боевую задачу вдали от метрополии, базируясь на иностранные порты.
Разумеется, на первом этапе наибольшую проблему приобретал вопрос переброски столь огромного количества войск и техники через океан. Воздушные перевозки отпали сразу, ведь первый прямой полет в Гавану был осуществлен только в июле 1962 года. Поэтому все взоры обратились к морскому транспорту. Но и здесь возникали трудности, ведь судам предстояло пройти около одиннадцати тысяч миль. К тому же было совершенно неизвестно, что могут предпринять американцы против растянувшихся по всему океану караванов. Не исключались провокации и их европейских союзников. Наиболее опасными участками кубинского маршрута представлялись датские и средиземноморские проливы, где преградить путь советским транспортам было проще простого.
Возникла и еще одна проблема — Советский ВМФ не имел в своем составе войсковых транспортов, чтобы быстро перевезти армейские части. Поэтому предстояло в кратчайший срок приспособить к переброске войск и боевой техники без малого восемьдесят пять гражданских судов. Их предстояло собрать, укомплектовать опытными экипажами и дооборудовать всем необходимым. Задача не из простых. Кроме этого, на суда ставилось и зенитное вооружение. Портами отправки определили следующие военно-морские базы: Балтийск, Лиепая, Николаев, Севастополь и Североморск. Гражданские порты для этой цели не подходили — они не обеспечивали скрытности.
13 июня 1962 года в Главный штаб ВМФ прибыла директива Генерального штаба № 79604 с указанием начать разработку морской части темы «Анадырь». Одновременно генерал армии Захаров распорядился выплатить всем участникам предстоящего похода на Кубу денежное содержание на три месяца вперед. Тем, кому предстояло идти на Кубу на борту гражданских судов, выдавалась гражданская одежда — отныне они становились агрономами и строителями, геологами и механизаторами. Для маскировки порта назначения было дано указание грузить валенки и полушубки, варежки и шапки-ушанки, причем все в количествах немыслимых. Глядя на эти горы зимней одежды, бдительные шпионы должны были делать вывод, что русские собираются оккупировать то ли Гренландию, то ли Антарктиду.
Секретность была жесточайшая во всем. Легендировался каждый шаг. Распоряжения по теме «Анадырь» передавались только устно и шифром.
Для перевозки техники были заказаны специальные контейнеры, изготовление которых курировал лично предсовмина Косыгин. Контейнеры эти изнутри обивали железом на случай, если американцам удастся проверить их содержимое рентгеновскими или инфракрасными лучами. К июлю все приготовления были закончены. Теперь ждали лишь сигнала к началу операции.
7 июля 1962 года в Кремле прошло секретное совещание, окончательно определявшее сроки «Кубинского похода». Круг лиц был крайне ограничен. От ВМФ присутствовал главком Горшков. Выслушав доклады ответственных о готовности, Хрущев тут же распорядился:
— Операцию начинаем немедленно!
В ночь с 7 на 8 июля от причалов отошли первые, груженные войсками и техникой транспорты. «Анадырь» обрел жизнь! А спустя четыре дня в Гавану самолетом прибыла первая рекогносцировочная группа советских офицеров во главе с «товарищем Павловым». Так отныне во всех радиограммах и переговорах должен был именоваться генерал армии Плиев. В состав группы вошли и офицеры ГШ ВМФ, которым предстояло определить места базирования кораблей и начать подготовку к их приему.
Плиев со штабом убыли из Москвы в Гавану тремя транспортными самолетами Ту-114. Старшие офицеры переоделись в гражданскую одежду и были замаскированы под инженеров, специалистов по сельскому хозяйству или техников по ирригации и осушению, следующих на Кубу в рамках обширной программы гуманитарной помощи.
В середине июля снялся со швартовых и вышел из Мурманска в порт Кабаньяс сухогруз «Мария Ульянова», намереваясь прибыть туда 26 июля. Он был первым судном из общего числа 385 транспортных грузовых судов, которым предстояло покинуть порты, разбросанные по всему Советскому Союзу, и направиться с военными грузами на Кубу. Операция «Анадырь» началась.
Как и предполагали в Генштабе, первые группы транспортов прошли незамеченными. Американцы просто не придали им значения. К началу сентября Военно-морской флот имел уже на Кубе полные запасы боеприпасов: снарядов, авиа— и глубинных бомб. Начали прибывать и ракетные катера, доставляемые сухогрузами.
Первый тревожный сигнал прозвучал 18 сентября, когда в Средиземном море у берегов Туниса американский фрегат запросил один из наших транспортов о характере груза. Ему ответили лаконично: «Сельскохозяйственные машины». Удовлетворившись ответом, американец отвернул в сторону. Вот как описывает свой переход через Атлантику полковник в отставке А. Коваленко, командовавший в то время полком ядерных ракет средней дальности: «Мы вышли из советского порта с приказом следовать к Гибралтару и там вскрыть ящик с соответствующими указаниями. В случае падения в воду или получения помощи судна под иностранным флагом мы должны были говорить, что работаем в „Автоэкспорте“ и перевозим автомашины в Гавану.
