сглотнула. Она бы поняла недоверие к себе и подозрительность. Но это? Девочка помотала головой. В своей жизни она встречала мало доброты.
После того как умерла мама, отец быстро опустился, не сумев даже оплатить все больничные счета. Разрозненные кусочки воспоминаний, оставшиеся у нее об отце, были пропитаны сладковатым, едким запахом спиртного, исходящим от его дыхания. Довольно скоро он уже переставал быть добрым, как только иссякало содержимое бутылки, а впоследствии — когда отпускало действие наркотиков. Приемные семьи не все оказывались такими уж плохими, но их было на ее счету чересчур много — в целом пятнадцать на тот момент, когда Стар решила окончательно пуститься в бега.
Стар снова взглянула на платье и пожала плечами. Потом взглянула еще раз. Кто она вообще такая, чтобы отказываться от бесплатных шмоток! Живя на улице, конечно, в платьях не походишь — но, прежде чем отсюда сдернуть, она уж точно успеет переодеться в свою старую одежду.
Стар затянула на платье ремешок, сунула в носок Люсину записку и свой камень и открыла дверь. Снизу раздавался стук сковородок и шипение раскаленного масла. От восхитительного аромата жарящейся колбасы рот у нее наполнился слюной. Стар пошла было к лестнице, но тут ее остановил какой-то легкий стук и последовавшее за этим приглушенное бормотание Люси. Оторвавшись от манящего запаха еды, девочка неслышными шагами подошла к той комнате, откуда донеслись эти звуки. Заглянула внутрь.
Люси стояла возле огромной кровати с балдахином. Волосы ее были распущены, на сгорбленном старческом теле висела черная ночная рубашка. Очень похожая покроем на ту белую, что надевала на ночь Стар. Люси склонилась вперед, одной рукой тяжело опираясь на прикроватный столик, а другой пытаясь дотянуться до овального футляра для очков, лежащего у самых ее ног.
Стар быстро зашла в спальню:
— Давайте я подниму!
Люси опустилась в стоящее возле кровати кресло.
— Только будь осторожна.
Услышав столь странное предупреждение, девочка посмотрела на нее, прищурившись, но старушка уже занялась очередным кроссвордом. Когда же Стар наклонилась, чтобы поднять футляр, то невольно ахнула. Он исчез!
Стар приподняла свисающую почти до пола красную с золотом «юбку» кровати и заглянула под нее. Там футляр и оказался, только его было так просто не достать. Должно быть, Люси случайно толкнула его ногой, когда садилась в кресло. Придерживая одной рукой оборку, Стар зашарила пальцами под кроватью, пытаясь нащупать гладкий кожаный футляр. Однако все, что ощущала ее рука, — это лишь пустое пространство и ковер. Девочка наклонилась пониже, чтобы снова заглянуть под кровать, и обнаружила, что футляр переместился еще дальше.
«Видимо, какая-то игра света», — решила Стар, не обращая внимания на то, как защипало внезапно кожу головы. Она легла на живот и сунула голову и плечи под кровать. Но расстояние до футляра теперь стало еще больше — точно в кривом зеркале, меняющем расстояния и пропорции. Сквозь тонкую материю платья она вдруг ощутила идущий от пола холод.
Ее сильно подмывало бросить всю эту затею, но футляр, казалось, был совсем рядом, и потому Стар проползла еще глубже, движимая внезапным желанием сделать хоть что-нибудь хорошее для Люси.
По шершавому шерстяному ковру что-то как будто скользнуло. Уши уловили еле слышный звук. Она была там не одна! От неожиданности дернув головой, девочка ударилась о металлический каркас кровати.
— Ой-йо! — простонала Стар и от звука собственного голоса вдруг почувствовала себя очень глупо. Что она ведет-то себя как ребенок? Они с Джазом все время играли в прятки, и больше всего она любила спрятаться в какое-нибудь узкое местечко. Она была такой миниатюрной, что могла свернуться в маленький комочек. Джазу почти что никогда не удавалось ее найти! Но теперь она выросла, и тесное пространство вкупе с темнотой действовало на нее удушающе, заставляя кровь бешено стучать в ушах. Под кроватью было очень темно, и единственным источником света казалась тоненькая полоска, пробивающаяся из-под низко свисающей оборки. Глупо это было или нет — но девочке захотелось немедленно оттуда вылезти.
Она ползком попятилась назад, не обращая внимания на то, что головой больно задевает жесткие брусья каркаса. Выбравшись наконец под теплое мягкое освещение Люсиной спальни, Стар перекатилась на спину, прижав ладонь к груди и прерывисто дыша. Люси стояла над ней, пристально глядя на девочку светящимися ярко-голубыми глазами.
— Спасибо, — молвила Люси.
— За что? — с недоумением уставилась на нее Стар.
— За мой футляр, — указала старуха на пол у своих ног.
Стар повернула голову — футляр для очков лежал с ней рядом.
Смешливо фыркнув, Люси протянула к нему руку, и Стар подала ей футляр. Тут же вскочила на ноги и попятилась от кровати.
— Я же тебя предупредила, чтобы была осторожней, — сказала старуха, снова усаживаясь в кресло.
Все тело Стар сотрясала дрожь. Она пыталась найти какие-то разумные объяснения тому, что произошло.
Люси между тем водрузила очки на кончик носа и, приподняв перед собой газету, зачитала:
— «Неестественная кончина». Восемь букв. — Но тут же сморщила губы и поглядела на Стар: — Ах да. Ты же не любишь кроссворды.
У девочки опухший и пересохший язык как будто прилип к небу. Она указала на кровать:
— Т-там, к-кажется, кто-то есть…
— Кое-кто, — поправила ее Люси.
Стар потерла ладонями плечи. В комнате повисло напряжение.
— Что вы сказали?
— Если точнее — то мальчик. — Люси склонила голову набок. — Ты знаешь, что ему надобно?
Стар попятилась еще дальше, пока не коснулась боком дверного косяка. Ноги у нее словно свело судорогой.
— И что ему надо?
