Читаем без скачивания Виктор! Виктор! Свободное падение - Ф. Скаген

Пятница, 26 февраля

Всю ночь мучился одним и тем же кошмаром. Я бежал по бескрайнему болоту, спотыкался, и меня начинало засасывать. Они все время наступали мне на пятки, дышали в спину, хрипели, как волки. Есть предел тому, что человек может выдержать. Хоть я и привык, что все против меня. Совсем жутко стало, когда Кари отвернулась от меня и переметнулась на их сторону.

Когда сон сливается с реальностью, это невыносимо. Ночью пришлось встать и одеться, чтобы отогнать кошмар. Виски вроде помог, но когда я лег обратно, то уже не уснул. Сейчас, к вечеру, я совершенно выжат. Весь день еле таскал ноги, но не давал себе отдыху. Потому что спать я буду ночью!

Не знаю, что со мной стряслось, но я забыл послушать репортаж с чемпионата. Вечером в новостях сказали, что у Норвегии очередное золото, в этот раз в прыжках на дальность.

Сегодня какая-то шалая погода. Ветер менялся несколько раз, точно не мог собраться с мыслями, но дождя, несмотря на обложенное небо, не было. Я поймал мелкую треску и съел ее на ужин.

Суббота, 27 февраля

Впервые за все время я взялся за дневник в середине дня. Вчера я так устал, что не смог записать все. К тому же забарахлила машинка. Она плохо отнеслась к падению на пол. Сейчас я ее более менее починил. Страшно представить, что подумает Нурдванг, когда появится в июне: кто-то похозяйничал в его избушке, разобрал сарай и повыдергивал доски из обшивки сортира.

Несмотря на непонятную погоду, чувствую я себя сегодня лучше. Пока пишу, слушаю вполуха гонку на 50 километров, но меня это перестало занимать. Я все чаще думаю, что лора выбираться отсюда. Может, уже на той неделе. Я израсходовал больше половины питьевой воды, к тому же, если тут засидеться лишку, можно и свихнуться. Временами в голову лезут странные мысли Что-то постоянно свербит меня. Охота к перемене мест, наверно. Человек теряет покой просто от ничегонеделанья. Крайне редко на меня нисходит та благодать, о которой я мечтал и к которой стремился. Да наплевать, что на промежуточном финише Аутио обгоняет и Вассберга, и Бурлакова. Нам, норвежцам, золота сегодня не видать. В том числе и мне лично. Радость от покорения вершины меркнет, если никогда не спускаться с нее в долину, это надо постоянно помнить. Да, вчера сказал прости-прощай своей одежде. Нашел под кроватью пакет с пиджаком, брюками и пальто. Сунул туда камень и завязал пакет веревкой. Потом побежал на мыс, с которого обычно рыбачу, и зашвырнул все это хозяйство в море. Так же поступлю перед отъездом со всеми остальными вещами Хоть это наверняка не играет никакой роли, но нечего им знать, что Мортен Мартенс жил тут зимой.

В лучшем случае они найдут лодку, и то если ее не унесет в море.

Снова появился военный корабль, теперь он идет на запад. Несомненно тут проводятся учения. Пусть себе резвятся на здоровье, только бы меня не нашли!

Сижу и мерзну. К тому же стал кашлять. Скоро пора доложить в печку дров, придется отдирать последние доски с обшивки сортира. Мне не трудно справлять нужду и на свежем воздухе, тем более укрывшись в щели за домом. Но цивилизация уже очень манит. Если б не эта благословенная хижина, я б давно подох на лоне благословенной норвежской природы. Робинзону было во многом легче, хоть он и мыкался аж 28 лет.

Репортаж с чемпионата прервали для прогноза погоды, который оказался мрачным. Когда я выходил час назад, небо затянуло облаками и было странно тихо. Теперь обещают сильный юго-западный ветер, переходящий в шторм. Шторм! Так вот почему море и воздух были так благостно спокойны — стихия просто затаила дыхание. Даже гаги притихли Что-то будет. Я вижу это по свету, падающему в окно. Он пожелтел, набряк злостью, словно непогода притаилась в засаде и сторожит меня. Штормовая опасность. Горячечно сгустилась атмосфера, меня знобит.

Вроде шум моторки? Ладно, хватит придумывать себе ужасы. Как только шторм пройдет, Одд Кристиан Гюлльхауг отправится восвояси. Если я здесь задержусь, то рискую…

И тут старший печатник Мортен Мартенс закончил вести свой дневник, спустя ровно 270 часов после своей высадки на Свартнаккене. Наручные часы показывали 12.44, но, вскакивая с табуретки у стола, Мортен не успел взглянуть на них. Звук моторки не пригрезился ему, и, когда лодка стала сбавлять обороты, у Мартенса душа ушла в пятки. Лодка с подвесным мотором держала курс на бухту. Может, его выдало что-то, забытое на берегу? Поздно открывать дверь, чтобы проверить. И все-таки он решился, очень осторожно. Ничего не вышло: он же сам замкнул дверь снаружи навесным замком.

Может, вылезти в окно? Глупо, хижина — самое надежное укрытие. Он услышал, как чиркнул о скалу форштевень, и мотор умолк. Цель у приехавшего (или приехавших) могла быть только одна: домик Нурдванга. Сам художник приехал проверить владения? Да наверняка! Нурдванг выслушает его и поймет. В худшем случае придется его убрать и тут же смываться.

Дрожащими руками он задернул шторы. Задул лампу. Что делать с печкой, с дымом? Хоть его и не видно, но запах может чувствоваться. Потом Мортен замер на месте, стараясь не шевелиться, но половицы угрожающе заскрипели.

Послышались шаги. Он должен посмотреть, ему надо знать. Приникнув одним глазом к щелке в шторах, Мортен стал ждать, тайно надеясь, что незнакомец развернется и отправится восвояси. Неожиданный порыв с грохотом разворошил все в дымоходе. Могла вылететь искра в трубу, могла… У него так закружилась голова, что он вцепился в подоконник. Вот! Чуть выше уровня его глаз, на краю, горы, он увидел болотные сапоги. Выше них что-то оранжевое. Рыбацкая роба. Нурдванг, как ни дико это звучит.

Сапоги исчезли, ушли вниз. К двери? Нет, он копошится под окном. Чет возьми, конечно, Нурдванг недоумевает, куда подевался ставень. Почему он не отпирает? У него наверняка есть второй ключ, на случай — как и вышло, — что здешний исчезнет. Теперь посетитель направился в зазор между скалой и стеной дома. Вот-вот покажется его лицо, всего в каких-то тридцати сантиметрах от Мортена.

Он приказал себе: пригнись! Но тело не подчинилось рассудку. Его как парализовало. Горячий пот струился из подмышек. Когда человек заговорил, Мортену стало плохо:

— Открой дверь, Мортен, я знаю, что ты тут.

И в узкое поле, доступное одному глазу отшельника, вошел край робы. Хотя он уже знал, кто это, сердце остановилось. Такого просто-напросто не бывает. Он закрыл глаза. Медленно-медленно открыл их. Лицо за окном не исчезло, только губы и нос расплющились по стеклу. Гостем был не Нурдванг. И вообще не мужчина. Это была Кари.

Никто из рядовых участников

этих событий не предполагал, — какую кашу они заварили. Заурядный, обкусывающий ногти советский агент Сигварт Ествик, который вдобавок тяготился собственной продажностью, понятия не имел, что его стараниями в мире сложилась ситуация, чреватая непредсказуемыми бедами. Таких последствий не предполагал ни директор Вегардсон, ни голубоглазый пацифист и эколог Эспен Эвьен.

Виктор Иванович Грибанов был единственным на норвежской земле человеком, посвященным в цели операции «Шквальный ветер», — проверить системы маскировки и навигации в действии. Операция не носила характера военной, а числилась стратегическим экспериментом. Безрассудной игрой в русскую рулетку. Грибанов безоглядно — ориентируясь в этом на старших товарищей — верил, что советская техника не подведет.

Придут ли будущие историки к выводу, что третью мировую войну предотвратила настоятельная потребность одного фальшивомонетчика сохранить в целости свой новый гардероб? Нет, конечно, будущим историкам ни за что не дознаться, какую роль во всей этой заварухе сыграл Мортен Мартенс. Об истинных событиях на Фрейе знают лишь единицы, да и у тех сведения весьма отрывочные. Например, официально нельзя получить доступа к документам, свидетельствующим, что в последнюю неделю февраля 1982 года среди верховного командования НАТО на Атлантике царила паника. Штабные с поэтическим складом ума позднее окрестили эти дни «охотой на подлодки», или «охотой на НЛО», а скептики из числа их коллег презрительно фыркают — «буря в стакане воды».

Общественность не принято оповещать, что опять в результате чьей-то оплошности, злого умысла или неудачного стечения обстоятельств солдаты замерли у пультов, ожидая приказа нажать кнопку и начать войну. Но даже самые закоренелые милитаристы не станут отрицать, что несколько раз мы были на грани. Что лишь рассудительность командиров и редкое везение предотвратили «войну по недоразумению». В субботу, 27 февраля 1982 года, до нее было совсем близко. Но поскольку информация на сей счет скудна, полной картины не получается.