Мистика какая-то... почему не выходит?
— Ник! Ник, просыпайся! — диким воплем рву свою глотку, колотя и пиная проклятую дверь.
Холод неожиданно сменяется удушающим жаром. Вся с ног до головы я покрываюсь липкой испариной. Я скидываю с себя одеяло, чувствуя, как от невыносимой духоты вот-вот потеряю сознание. А следом всё вокруг меня вспыхивает ярким пламенем. Буквально. В считанные секунды огонь поглощает комнату, он обжигает мою кожу, а оконное стекло позади меня трещит и не выдерживает, разлетаясь на осколки. Я воплю от ужаса, пытаясь спастись, но всё безрезультатно.
— Ник, мы горим! Помоги! Кто-нибудь! Даниэль! — сама не понимаю, почему выкрикнула его имя.
Сил сопротивляться больше нет, и я валюсь на пол, задыхаясь от кашля. Едкий дым раздирает мою глотку, лёгкие горят, а в груди нестерпимо жжёт. Я уже не слежу за пламенем, но чувствую, что оно совсем скоро доберётся до меня, захватит своей смертоносной силой, и сольётся со мной воедино. Я боюсь смотреть неизбежной смерти в глаза, поэтому зажмуриваюсь.
— Даниэль, пожалуйста, помоги мне... — на последнем издыхании произношу и проваливаюсь в беспросветную темноту.
— Проснись, — кто-то гладит меня по щеке. — Очнись, мармеладка.
Резко открываю глаза и вижу перед собой его — своего спасителя.
— Даниэль? — приподнимаюсь на локте и сразу же хватаюсь за горло. Мне тяжело дышать, а на языке до сих пор сохраняется кислый привкус. — Что? Я же... Огонь. Там всё было в огне.
Озираюсь по сторонам, но ничего не в силах понять.
— Успокойся. Тебе приснился кошмар, — он прижимает мою голову к своей груди и заботливо поглаживает по влажным волосам. Даже футболка, которую мне одолжил Даниэль, промокла насквозь и теперь неприятно прилипает к телу. — Всё хорошо! Всё плохое осталось во сне.
Это уж точно! Однако чувства реальности и забвения смешиваются в моём сознании. Я не могу разобрать, где сон, а где действительность.
— Знал бы ты... Это... Это же было так реально, — хриплю я, впиваясь своими пальцами в его шею. Я крепко обиваю его, прижимаясь плотнее к обнажённой груди. — Ты точно настоящий?
Он дотрагивается своими прохладными губами до моего лба и почти неслышно ругается, правда я не могу разобрать слов. В ушах всё ещё стоит мой собственный вопль.
— Да тебя лихорадит. Ты же вся горишь! — он подхватывает меня на руки так резко, что голова идёт кругом, но мне плевать на головокружение, когда я снова могу на себе ощутить его заботливость. — Так... Пойдём-ка!
Я нисколько не противлюсь, наоборот, именно сейчас я готова пойти туда, куда ему вздумается, лишь бы больше не оставаться одной.
— Как ты оказался в моей комнате? — спрашиваю, завороженно смотря на него, пока он несёт меня по длинному коридору.
У него такой серьёзный вид, будто он не на шутку обеспокоен моим состоянием.
— Ты кричала. Очень сильно. Я просто пришёл проверить как ты.
И всё. Три коротких фразы, но сколько в них тепла. Или на меня так действует жар?
Мы входим в комнату, залитую тусклым светом, где прохладный воздух необычайно свеж, будто бы её хозяин держит все окна настежь открытыми. Всё ещё держа меня на руках, Даниэль распахивает какую-то дверь, и мы оказываемся в уютной ванной комнате. Открывает шкафчик над раковиной, откуда достаёт крохотный пузырёк, а затем он бережно несёт меня в сторону постели. Он опускает меня на неё, а сам отходит в противоположную сторону комнаты. Распахнув дверцу стеллажа, который оказывается баром, он извлекает глубоко запрятанную за различной выпивкой бутылку минералки и наполняет ею бокал, предназначенный для виски.
— Что? Я не держу в своём баре стаканы на случай, если кому-то вдруг станет плохо, — мило оправдывается он, когда я вскидываю бровь, недоверчиво поглядывая на бокал в его руках.
Даниэль быстро сокращает между нами расстояние, а затем протягивает мне воду, которую я не раздумывая забираю у него.
Это во сне он решил меня опоить. Вряд ли он стремится провернуть это наяву.
— Ты безумно красивый, ты в курсе? — срывается с моего языка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Любуясь тем, как он ссыпает себе в ладонь пару таблеток из неопознанной склянки, я напрочь забываю о контроле своих мыслей и тем более языка. Я ведь совсем не умею флиртовать. Кокетство — это точно не про меня.
Даниэль склоняет голову набок и осматривает меня от макушки до пят из-под своих ресниц. Уголок его губ слегка вздрагивает, когда мы встречаемся взглядами. Мне кажется, что он собирается улыбнуться, но нет. Деликатно покашливая, он по-прежнему сохраняет непоколебимую серьёзность.
— Александра, ты бредишь, ты в курсе?
— Да брось ты! Ты правда очень красивый, — закусив губу, я тоже принимаюсь рассматривать его загорелое тело. Он не обращает никакого внимания на мои слова, но меня просто так уже не остановить. Я хочу воспользоваться моментом своей диковинной раскованности. — Даниэль, ты самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо встречала. Откуда ты такой взялся вообще?
Подходит ко мне, садится на корточки у моих ног и, положив одну руку на моё бедро, слегка сжимает его. По коже моей бежит табун мурашек вслед за чуткими прикосновениями его ладони.
— А может быть я нереален? Может быть всё дело в том, что ты ещё не проснулась, м? — его глубокий голос ещё сильнее возбуждает меня, когда он принимается вести свою ладонь по моему бедру вверх.
Я тоже хочу, чтобы он почувствовал нечто подобное, хотя бы каплю того, что испытываю я от его ненавязчивой ласки. Для этого я прикасаюсь к его плечу, скольжу по коже, изучая напряжение твёрдых мышц.
— Если это на самом деле так... Если ты и впрямь мне снишься, то я не хочу просыпаться, — не сводя с него глаз, шепчу я. — Никогда.
Даниэль вдруг перехватывает мою ладонь своей свободной рукой и вкладывает в неё парочку драже, на которые я теперь с недоумением таращусь.
— Проглоти их, — командует он, поднимаясь на ноги.
На мгновение всё вокруг меня становится чётким, но затем изображение перед глазами снова расплывается.
— Что за хрень ты мне дал?
— Не хреновое такое жаропонижающее! — после этих слов я закидываю в рот таблетки, которые запиваю водой. — Умница! — забирает из моих рук бокал, а потом направляется к двери, и игривое настроение безвозвратно покидает меня.
— Куда ты, Даниэль?
— Сварю себе кофе! Скоро вернусь!
И что мне теперь делать?
Подумываю над тем, чтобы осмотреться, но понимаю, что и встать не могу. По телу растекается странная усталость, мышцы начинают приятно ныть, ноги гудят, и меня снова бросает в жар. Веки мои тяжелеют, глаза норовят слипнуться, и я не придумываю ничего лучше, чем положить свою тяжёлую голову на подушку, которая оказывается к тому же и очень удобной.
Сейчас немножко отдохну и проснусь как только Даниэль вернётся. Мне бы хотелось поговорить с ним...
Но хрен там!
Я прихожу в себя только тогда, когда солнце заливает своим светом и без того светлую комнату. Потираю глаза, восстанавливая в памяти события минувшей ночи.
Где я, чёрт возьми? И как я здесь оказалась?
Переворачиваюсь и округляю глаза, увидев рядом с собой, лежащего на спине Даниэля. Он умиротворённо спит.
О, боги, мы что, спали вместе!?
И тут в сознании проносятся картинки того, каким образом я оказалась в его комнате.
Сам же и притащил меня сюда!
Губы мои расплываются в довольной улыбке и зашкаливает пульс, хотя на душе моей становится необычайно спокойно. Внутри меня зарождается непреодолимое желание поставить этот романтичный момент на паузу и пережить его ещё как минимум пару тысяч раз.
Может стоит почаще притворяться больной?
Глава 44d
Любуюсь профилем спящего Даниэля, освещённым солнцем, и замираю от восторга. Тоненькая морщинка на переносице, которую хочется разгладить, чтобы стереть с лица излишнюю сосредоточенность, родинка на лбу у линии роста волос, и аккуратный шрам, рассекающий верхнюю губу, что даже и не заметно его, если не присматриваться. Я наслаждаюсь его мужской красотой, лаская загорелую кожу своим взглядом, а между тем в голове моей рождается уйма вопросов. Некоторые из них сейчас больше всего нуждаются в ответах, например: Что мне делать дальше? Как правильно вести себя рядом с ним? И что происходит между нами?
