Монстр успел сделать еще несколько шагов, и в тот момент нас с ним разделяло буквально пять метров. Автоматная очередь наемника практически разворотила его грудную клетку, отбросив урода назад, однако он даже не думал умирать. Наклонившись вперед, мутант открыл рот, и я понял, что он собирается кричать снова.
Боек сухо щелкнул, сообщив мне, что дробовик пуст.
Дрожащими руками я нащупал подсумок и принялся набивать магазин.
Грудь и живот твари были изрешечены, через раны виднелись осколки белых ребер, переломанных пулями, кровь медленно вытекала и пропитывала синюю ткань комбинезона. Через отверстия в грудную клетку втягивался воздух, кровавые пузыри стекали на землю.
Я закончил перезарядку, поднял ствол и выжал спуск. Зарядом крупной дроби мутанту перебило коленный сустав, и он медленно рухнул на колени. Мои спутники снова открыли огонь, пули выбивали из уже затихающего монстра куски мяса.
Открыв рот, тварь снова попыталась крикнуть, но вместо звука из нее брызнул настоящий фонтан крови. Я больше не стрелял.
Мутант в очередной раз покачнулся, и повалился на спину. Прямо в заросли густой травы, по зеленым листьям которой перетекали друг в друга капли дождевой воды. В трех шагах от уже лежащего там трупа.
И тварь закричала. Закричала с такой силой, яростью и болью, что я, покачнувшись, завалился на землю, изо всех сил стараясь упасть в сторону, противоположную той, в которую упал монстр. К счастью, это мне удалось. А через секунду наступила тишина.
– Крикун, сука, – выругался за моей спиной наемник. Голос его дрожал, однако если судить, какой силы и экспрессии была тирада, последовавшая за этим возгласом, то все с ним было нормально.
– Все живы? – спросил я, переворачиваясь на спину.
Наемник уже шарил вокруг себя, выискивая выроненные во время перестрелки магазины. А вот Шон лежал на земле, смотря в небо, и выглядел очень и очень плохо.
Повязка на его ноге там, где прошлись когти болотного монстра, снова окрасилась красным. Неудачно упал?
– Что с тобой, дружище? – спросил я у него, медленно поднимаясь с земли. Все же воздействие «крика» оказалось намного слабее воздействия «последнего шанса». Нас тогда всего лишь краем зацепило, а ноги уже не держали.
– Нога, – ответил он, даже не посмотрев на меня. Плохой знак.
Стащив с плеча рюкзак, я принялся копаться в нем в поисках аптечки. Первым под руку попался кейс с деньгами, который постоянно больно впивался своими прямоугольными гранями в спину на марше. Я выругался. После него были несколько металлических кругляшей с тушенкой, а черная коробочка индивидуальной аптечки нашлась на самом дне. Бросив рюкзак в сторону, я занялся раной.
С тихим щелчком аптечка открылась. Вынув ножницы, я взрезал повязку. На черной коже бывшего боксера крови практически не было видно. Она сама была черной.
Не став изобретать велосипед, щедро плеснул на рану перекиси водорода, после чего залил края биоклеем и туго забинтовал. Может быть, получилось не особо красиво, но в таких условиях я ничего лучше придумать не сумел. Не эксперт я в полевой медицине.
Вколол негру два укола, один за одним. Жутко дорогую сыворотку и какой-то стероидный противовоспалительный препарат.
На оказание помощи ушло от силы минут десять, и подгонять меня не требовалось: и так торопился, как мог. Я четко понимал, что канонаду, устроенную нами, не слышали разве что глухие, и что надо как можно скорее покинуть это место.
Потянувшись за рюкзаком, я нащупал на его месте только жидкую бразильскую грязь. Не веря собственным ощущениям, повернулся, однако рюкзак действительно пропал.
Мне не осталось ничего другого, кроме как вскочить с места и громко выругаться.
– Что случилось? – спросил у меня наемник, только что обозревавший окрестности в бинокль.
– Рюкзак пропал, – беспокойно ответил я, продолжая осматривать землю. Трава была примята, красноречиво сообщая, что я действительно бросил свою котомку сюда, и что она вовсе не была плодом моего воспаленного воображения.
– И кейс? – вкрадчиво уточнил Андрей.
– И кейс, – обреченно махнул я рукой, усаживаясь обратно в лужу. В буквальном смысле.
– Погоди, – наемник сделал шаг по направлению ко мне. – Ты хочешь сказать, что потерял мои бабки?
– Да там тех бабок… – только и оставалось ответить мне. – Да и не твои они еще.
– Нет, Артур, – покачал головой Айвэн. – Они мои. Как и все то, что ты мне должен сверху. Мои, понимаешь? А ты их только что про…
Окончания фразы я не дослушал. Какой-то предмет просвистел в воздухе, я едва успел отклониться, и во все глаза уставился на упавший на землю «снаряд». Банка консервированной ветчины в собственном соку.
Пока я непонимающе смотрел на консерву, наемник начал действовать.
Он веером, от бедра, выпустил по кустам по меньшей мере полмагазина из своего «Галила». Пули посшибали на землю ветки, изрядно проредив пышную растительность, и в кустах на секунду мелькнула взъерошенная обезьянья мордочка. Не широкая морда с тремя ноздрями, как у тех тварей, что атаковали нас на болотах, а самая обыкновенная.
– За ней! – заорал наемник, кидаясь вслед за юркой тварью, которая, чудом избегнув пуль, припустила в сторону поселка. Нам не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Даже Шон, которого перспектива остаться в одиночестве пугала гораздо больше пробежки, поднялся и, матерясь сквозь зубы и прихрамывая, рванул вперед. Не так быстро, как тренированный наемник, но все же взяв хороший темп.
Сейчас я сумел разглядеть укравшую рюкзак обезьяну. Она была гораздо меньше, чем те, с которыми мы повстречались на болотах, и выглядела не так ужасно. Если бы мне пришлось увидеть это животное за пределами Зоны, и в голову не пришло бы, что оно принадлежит к местным мутировавшим формам жизни. Обычная мартышка, каких тысячи в зоопарках по всему миру.
Запрыгнув на ржавый остов мини-вэна, обезьяна на миг повернулась и показала зубы. Симпатичная в общем-то мордочка зверька превратилась в оскал.
Снова вскинув винтовку, наемник обстрелял зверька, однако от стрельбы на бегу, да еще и по такой мелкой цели, практически не было толку. Даже наоборот. Обезьяна стала перебирать лапками с утроенной скоростью и, несмотря на тяжелый рюкзак, оторвалась от нас еще сильнее.
Поселок приближался. В повадках крикунов я не разбирался, но сильно надеялся, что они ведут преимущественно одиночный образ жизни. А вот в наличии в жилом массиве сородичей маленькой воровки я даже не сомневался.
Рыкнув на бегу, обезьяна скрылась за углом. Шон со своей раненой ногой все же тормозил нас. Не догадался я вкатить ему пару кубиков болеутоляющего… Да и, чего греха таить, сам я тоже порядком запыхался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
