автобусе.
Где примерно находится то место, куда меня позвал Аввакум Ионович, я знал. Но приехав на место, нужно будет поспрашивать у прохожих.
Как же просто было в моем времени — забил в навигатор и езжай к месту назначения. А сейчас — четные дома с этой стороны, нечетные с этой. А вы не подскажите, где двенадцатый дом? Конечно! Это…там! Нет….вот там. Да-да, точно! Вот туда поворачиваете и уткнетесь.
Так, с помощью правильных и неправильных подсказок прохожих в одиннадцать пятьдесят пять я стоял у входа в небольшое одноэтажное здание. В закусочную под названием «Союз». Это типичное бистро девяностых. Когда подвыпивший мужчина, открыл дверь, чтобы вывалиться наружу, меня обдало ядреным запахом водки и жареных чебуреков.
Отличный выбор для деловой встречи с десятилетним парнем. Хотя возле моей школы, помню, есть что-то подобное. И в последний раз я заходил туда как раз будучи школьником. Несмотря на контингент и атмосферу — выпечка в таких заведениях что надо! А я как раз проголодался.
Я прошел внутрь и тут же утонул в беспрерывном гуле, который создавали выпивохи за каждым столом. При чем здесь были люди разных возрастов, но больше, конечно, мужчины. В понедельник-то. Посреди дня.
Я огляделся. На стенах висели старые советские плакаты — «Родина-мать зовет!», «Как работал — так и заработал», «Ночь — работе не помеха!»… А вот и тот самый «Не болтай!».
Я опустил глаза. Столик под плакатом был свободен. Странно, что его никто не занял, учитывая то, что многим компаниям приходится умещаться за высокими круглыми столами стоя. Ну, ладно. Мне сказали там сидеть в двенадцать, значит буду сидеть.
Я прошел через кассу и купил себе чебурек и стакан томатного сока. Сел на место, кинул в стакан щепотку соли и принялся за трапезу.
Время было далеко за двенадцать, и я уже решил, что никто не придет, когда дверь в бистро отворилась и на пороге появилась женщина.
Она была одета в длинное клетчатое пальто и шляпку. В руках у нее была большая клетчатая серо-синяя сумка. Она остановилась на пороге, осмотрелась и пошла в мою сторону.
— Здесь не занято? — спросила она.
— Вообще-то… — затянул я.
— Это хорошо, — женщина поставила сумку рядом со столом, а сама уселась напротив.
Я не мог понять. Незнакомку прислал Аввакум Ионович или это постоялец, который по своему обыкновению, привык подсаживаться ко всем и каждому?
— У меня есть для вас предложение, Константин, — сообщила мне дама бальзаковского возраста.
Все ясно. Она от Германна.
— В чем заключается работа? — спросил я. — Я предупреждал Аввакума…
— Тише-тише-тише, — перебила меня собеседница. — Давайте без имен.
Я огляделся. Забулдыги занимались своими привычными делами — жаловались друг другу на жизнь, и никто из них не обращал на нас внимания. Но раз это так важно, ладно…
— Я предупреждал…кое-кого, что буду браться за работу только если сочту ее действительно законной. У меня нет в планах нарушать закон.
Я готов придерживаться своих убеждений до последнего. Я получил слишком много — возможность прожить жизнь заново с опытом своих тридцати лет, чтобы сейчас рисковать и по глупости оказаться на нарах.
— Что вы подразумеваете под нарушением закона? — нахмурилась женщина в темных очках. — Передать конверт с информацией, по-вашему, это нарушение закона?
— Конверт с информацией? — задумался я. — И в нем ничего нет? Наркотики, кровавые деньги?
— Нет. Только листок с чернилами на нем.
Так. Передача обычного конверта кажется вполне безобидным предприятием.
— Три тысячи рублей вознаграждение за эту маленькую услугу, — добавила женщина, взяла мой стакан с соком и отпила от него.
Сок теперь я точно пить не буду, а предложение становится все заманчивее.
— Что я должен сделать?
— Ничего сверхъестественного, — начала дама. — Через двадцать пять минут с остановки «улица Пушкинская», отъедет трамвай, следующий по второму маршруту. В конце вагона, на левом крайнем сидении будет сидеть мужчина. Он захочет купить у тебя газету. И вот именно в нее ты подложишь этот конверт.
Женщина достала из внутреннего кармана пальто белый бумажный конверт и положила его передо мной.
— В сумке, — она указала взглядом на то, что стояло возле стола. — В сумке находится стопка газет «Комсомольская правда». Все деньги, вырученные с продажи, ты тоже можешь оставить себе в качестве бонуса.
Вот те раз. Все детство смотрел в трамваях на детей, торгующих газетами, и молился, чтобы никогда не оказаться на их месте. Правда сейчас это все уже не кажется мне настолько плохим занятием. Да и делать ничего особо не надо. Как там они пели? Ничего на свете лучше нету, чем купить у мальчика газету? Таких джинглов написать я могу сколько угодно. Если бы не слишком маленькая конверсия, то Серого с Жендосом, я бы тоже припахать мог газеты продавать.
— Ладно, — я протянул руку, забрал конверт, согнул его и положил к себе в карман.
— Вот и хорошо.
Женщина достала из кармана деньги и протянула их мне. Я забрал свои законные три тысячи за задание, которое еще не выполнил.
— Запомни. Трамвай номер два. В двенадцать часов пятьдесят две минуты. Не опоздай. Это очень важно.
Затем моя новая знакомая подняла воротник у своего пальто и покинула этот притон, кишащий разочарованными в жизни алкоголиками.
Я еще пару минут посидел, а потом пошел наружу, захватив по пути тяжеленую сумку с газетами. Лучше лишнее время переждать на остановке, чем опоздать. Нутром чувствую, что подводить Аввакума Ионовича нельзя.
Я вышел из закусочной и через дворы направлялся к остановке, когда обратил внимание на трех алкашей, идущих за мной следом. Сначала я подумал, что они не увязались, а просто идут по своим делам, но очень скоро, свернув в самых неожиданных местах, я стал догадываться, что преследование не спроста.
Чертовы алкаши портят всю малину. И чего они увязались за мной? Неужели видели, как та женщина передала мне деньги? Черт… Нужно сбросить их с хвоста, а иначе они могут все испортить. Будет правильнее, если я закончу свою миссию, не привлекая лишнего внимания. Не думаю, что сидящий в конце вагона человек Германна оценит мою новую охрану. Но пока избавиться от них не получается. Крепко вцепились.
Я завернул у ближайшей пятиэтажки и добавил ходу. Алкоголики, тоже ускорили шаг. Далее я нырнул по узкой аллейке среди кустов и перешел на бег. Побежали ли мои преследователи, я уже не видел, но голоса, перекрикивающиеся между собой, стали громче.
Затем я уперся в забор детского сада. Есть возможность побежать направо и продолжать бегать кругами. А можно свернуть налево. Там
