— Удивляюсь, как она сюда попала, — проговорила Лаки, — в этот занюханный бар в Богом забытой дыре.
— Это уж моя работа — раскручивать клубки человеческих судеб.
— А потом — описывать их и превращать в киноперсонажи.
Умопомрачительная мисс Дэйзи рухнула на пол и тут же вскочила, предусмотрительно зажав между ляжек валявшиеся на сцене долларовые купюры.
Подделывавшийся под Джона Траволту тип, что сидел на соседнем табурете, одобрительно взвизгнул.
— Мудак, — пробормотала Лаки.
— Из сказанного тобой мне удалось понять, что твоя судьба тоже складывалась очень любопытно, — закинул удочку Алекс, с нетерпением ожидая ответа.
— Я всего лишь сказала, что была диким ребенком, — непринужденно проговорила Лаки. — Но я еще не рассказывала тебе, что застрелила человека. Для самообороны, конечно.
О, Боже! Вот уж действительно дикость!
— Нет, этого ты мне не говорила, — с деланным спокойствием сказал Алекс. Он сгорал от любопытства.
— Энцио Боннатти. Этот подонок был в ответе за убийства моей матери, брата и… В общем, было и еще несколько более мелких инцидентов на том пути, который мне довелось пройти, пока я не стала такой, какая есть.
Эта женщина сидела и преспокойно рассказывала ему о том, как убила человека! Возможно, между ними гораздо больше общего, нежели он полагал поначалу. Он тоже убивал. Во Вьетнаме. Но у него было оправдание, имя которому «война».
Алекс подумал, страдает ли Лаки от таких же ночных кошмаров, которые нередко, без предупреждения, обрушивались на него?
— Ты очень необычная женщина, — сказал он, прочистив горло.
Несколько секунд Лаки внимательно рассматривала собеседника. Он не знал и половины того, что было известно ей. Не слишком ли много она говорит? Наверное, стоит вообще сменить тему, пока Алекс не заинтересовался ею слишком уж сильно.
— Давай лучше поговорим о тебе. Был ли ты когда-нибудь женат?
— Нет, — настороженно ответил он.
— Никогда? — переспросила Лаки, недоверчиво качая головой. — Сколько же тебе лет?
— Сорок семь.
— Хм-м-м… Это означает, что ты либо очень умен, либо обладаешь каким-то ужасным пороком.
Алекс поднял свой бокал.
— Может, ты еще и психоаналитик?
— Мужчина, доживший до таких лет холостяком, должен иметь какой-то крупный изъян. Иначе какая-нибудь женщина подцепила бы тебя уже давным-давно.
— Ответ очень прост. Я еще не встретил никого, с кем был бы готов прожить до конца дней.
— А со мной это случалось трижды. После первого раза, скажу тебе, к этому уже относишься гораздо проще. Начинаешь беречь нервы.
— Первым был…
— Крейвен Ричмонд. Сынок сенатора Питера Ричмонда. Вот уж мудак-то, прости, Господи! Меня за него выдал Джино. Питер был ему кое-чем обязан.
— Представляю, какой был должок!
— Да уж.
— Может, расскажешь?
— Нет — пока не узнаю тебя получше.
— А после Крейвена?
— Димитрий Станислопулос — человек, который по возрасту годился мне в отцы. Он, кстати, и был отцом моей лучшей подруги, Олимпии. — Лаки улыбнулась своим воспоминаниям. — Знаешь, этакие две маленькие скверные девчонки, на пару сбегавшие с уроков.
— Да, похоже, ты и в самом деле была той еще штучкой.
— Так или иначе, будучи замужем за Димитрием, я как-то раз застала его в постели с Франческой Ферн — оперной дивой. Она была главной соперницей Марии Каллас и весьма требовательной дамочкой. Он не хотел расставаться со мной, но — черт! — был готов продать душу за то, чтобы трахаться с ней.
— Глупец.
— А после Димитрия был Ленни. — Лаки помолчала, и глаза ее подернулись дымкой. — Ленни стал частью меня самой. Мы были всем друг для друга. Господи, как я его любила! — Ее невидящий взгляд был устремлен на собеседника. — А у тебя когда-либо существовали хоть с кем-то такие отношения?
— Нет, — с грустью произнес Алекс.
— Удивительное чувство, — мечтательно Знаменитая оперная певица проговорила Лаки. — Какая-то непостижимая химия души…
— Наверное, все это сильно ранило тебя: автокатастрофа, утрата Ленни…
— Подобные вещи не могут не ранить, — ответила она, резко потянувшись к бокалу. — Я еще никому не говорила об этом, но выяснила, что Ленни мне изменял. В его гостиничном номере я нашла фотографии: он и повисшая на нем голая блондинка. И еще несколько снимков — она же, голая и в разных позах. Они лежали в тумбочке рядом с кроватью. Муж явно провел с ней ночь накануне моего приезда. Не понимаю только, почему он не замел все эти следы. Решил, наверное, что горничная уберет в номере, когда он поедет за мной в аэропорт. — Лаки глубоко вздохнула. — Так или иначе, но мне было очень тяжело. Потому что я… я верю в супружескую преданность. Ты можешь трахаться сколько угодно, пока ты холост, но после того, как на ком-то женился.. Для меня это — непреодолимый барьер.
— А-а… — протянул Алекс. — Значит, ты придерживаешься старомодных взглядов?
— А что в этом плохого? — страстно возразила она, уже жалея, что так неосмотрительно раскрыла душу. — Мы живем в стране, где все считают абсолютно нормальным, когда мужчина выходит на улицу и начинает трахаться со всеми подряд только потому, что он — мужчина. А я считаю это мерзостью. Я любила Ленни, а он меня предал. Это бесчестно!
Лаки умолкла и закурила новую сигарету, злясь на себя за собственную горячность. Если она продолжит и дальше в том же духе, Алекс будет считать ее законченной неудачницей.
— Эй, я что-то начинаю трезветь, — сказала она, быстро придя в себя. — Давай-ка выпьем еще по одной.
— Ты, кажется, сейчас взорвешься. Лаки. Она смерила его холодным взглядом.
— Бывают моменты, когда нужно выпустить пар, Алекс.
— Я понимаю. Все в порядке.
Лаки щелкнула пальцами, подзывая бармена, и, когда тот, шаркая ногами, подошел, помахала перед его носом двадцатидолларовой бумажкой.
— Передайте это Умопомрачительной мисс Дэйзи. Мы хотим, чтобы она к нам присоединилась. И принесите мне еще одну двойную текилу.
— Зачем тебе это нужно? — поинтересовался Алекс, недоуменно наморщив лоб.
— Хочу узнать, как эта безобразная баба с роскошным телом дошла до жизни такой. А разве тебе не интересно?
— Мне гораздо интереснее познакомиться с Джино.
— И туда доберемся, не волнуйся. В их разговор вклинился поклонник Джона Траволты. На нем была желтая рубаха и грязно-коричневые штаны.
— Из Лос-Анджелеса? — осведомился он и поскреб кончик носа грязным ногтем.
— Как вы догадались? — наигранно удивилась Лаки, широко раскрыв глаза.
Он взял со стойки бутылку пива и застенчиво потер пальцем оставшийся мокрый круг.
— Потому как не похоже, что вы — из здешних мест.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
