возникшей неподалеку от стен.
— Рыжая или светлая? — будничным тоном уточнил Сет.
— Что?
— Запал на кого? — со смесью иронии и жалости с нажимом спросил младший брат. — Я не вижу никакого иного повода, что ты так ярился.
— Не неси чушь! — внутри Джастина что-то оборвалось. Меньше всего ему хотелось показывать брату, что он неравнодушен к его вероятной невесте.
Глаза Сета недобро сверкнули. За окном, совсем рядом, послышался раскат грома.
— Что ж. Эльфика уже давно на попечении у Клэр. Интересно даже, чему успела обучиться. Может испробуем невесту на двоих? Хоть развеешься.
В Сета полетел тяжёлый канделябр. Тот в последний миг успел увернуться. Снаряд пронесся в дверной проем и врезался в стену коридора с оглушительным грохотом.
— Сдурел? — Сет понимал, что сам напросился, но ничего не мог поделать с нахлынувшей злостью. Причинить вреда Джастину он не хотел, лишь немного поддеть — и настолько бурной реакции не ожидал. Некоторое время пришлось уворачиваться от снарядов. К уже разбросанным предметам добавилась разбитая на бесчисленное количество осколков бутылка, залившая своим освободившимся красным содержимым каждую щель и трещинку на каменном полу коридора.
Хрустальный графин вскоре оказался рядом с бывшей бутылкой. Острые стеклышки перемешались, частично окрасившись красным, создавая на полу причудливый узор из полупрозрачной мозаики. Табурет, лишившийся от удара об стену ножки, дополнил картину, щедро осыпав все вокруг щепками. Сундук Сет смог отбить и изменить траекторию его движения: покатился, будто бы запущенный играющим ребенком деревянный кубик и стал причиной смерти декоративной напольной вазы.
Из-за угла робко выглянула служанка, привлеченная шумом, и сразу же юркнула в ближайшую комнату, стараясь остаться незамеченной. Потом уберет. Не попасться бы под руку.
— Ладно, ладно, прости! — Сет, осознав, что палку-таки перегнул и припоминая изменившегося в лице Джастина при первой встрече у экипажа.
Джастин замер. Тяжело дышал, пытаясь испепелить брата взглядом, не замечая, что от его руки начали бежать струйки огня, сделал шаг к окну. Пламя весело, с озорным треском побежало вверх по занавеске. Сет дернулся, с неприятной ожиданием следующего удара от брата, но его не последовало.
— Твою ж! — Джастин резким движением сорвал начинающие полыхать шторы, кинул на пол и затоптал очаг. Сет молча, погрузясь в свои мысли, за ним наблюдал. Сила старшего постепенно росла, подписывая Итернитасом. Вероятно сказывалось длительное нахождение вблизи замка и родственная связь. С удивлением ощутил необъяснимое чувство.
Ревность? Или опасение? Сет с раздражением отмел от себя эти мысли. Только не брат. Ему он безоговорочно доверял. Только вот напряжение поселилось на задворках сознания. Ранее у них бывали несогласия, и даже ссоры — но никогда это не приводило к воспламенению и попыткам нанести какое-либо увечье друг другу. Даже с оговоркой, что все очень быстро зарастет.
Пока Джастин гасил пламя, сам успел немного остыть. В разбитом, опустошенном состоянии, мысленно ругая себя за вспыльчивость, даже чувствуя некоторую степень вины, сполз по стене на пол и, сцепив руки, посмотрел на замершего в дверном проёме младшего брата.
— Ну давай, глумись дальше, — отрешенно, чувствуя безнадежность сказал Джастин.
— Не хотел тебя так задеть, — горечь в голосе брата подействовала как ушат ледяной воды, помогла Сету, подавить в себе желание в очередной раз съязвить. Укол совести охладил ярость, вызванную действиями кнехта. Сет который раз напомнил себе, что он обещал самому себе много раз, что не позволит думать о старшем брате именно в таком качестве. Венец вновь стал давить на виски. Молнии и гром вызывали раздражение. Итернитас распределил свои щупальца поровну между неуравновешенными в эту минуту родственниками.
Джастин лишь отвернулся. Его до сих пор колотило от реплики брата. И от того, что для него самого Силавия была недоступна. Засушенный цветок, который зимой Джастин добыл из гербария Эйлерта очень сильно внешним видом походил на ланспринг, которым была сплошь покрыта поляна, где они были вместе в свой первый и последний раз. Он написал ей записку, приложив цветок, оставив послание в ее покоях во время ее отсутствия, вопреки всем правилам приличия и рискуя привести брата в бешенство.
— И как долго ты ее знаешь? Вы что, в Вириде Хорте последний раз виделись? — Сет, будто прочитав его мысли, осторожно начал расспрос.
— Какая разница? — с тоской отреагировал Джастин, ощущая беспомощность.
— А такая, — Сет чувствовал, как в нем вновь вскипает злость. Уныние и внешнее бессилие Джастина выводило из себя еще сильнее, чем яростный отпор. — Она удивилась, что ты жив. А значит последний раз вы виделись ещё до того, как тебя распределили в отряд смертников.
Джастин упорно молчал поджав губы. Он понимал, куда клонит Сет, и по сути, ему нечего было возразить. Но он многоречиво выставил на обозрения младшего братца средний палец, с вызовом посмотрев в глаза.
— Очнись! Это было более полувека назад! — Сет уже не скрывал возмущение. Словно для усиления эффекта сверкнула молния совсем рядом, и почти без паузы за ней последовал раскатистый гром. — Ты хоть представляешь, насколько она за это время могла измениться?! И до этого вы насколько близко знакомы, ты как хорошо ее вообще знаешь?
Джастин промолчал, чувствуя себя полным дураком, и медленно опустил руку. Сет раздраженно выдохнул. Он испытывал смешанные чувства. С братом ссориться из-за какой-то девицы ему совершенно не хотелось. Тем более, что на саму леди Силавию ему было наплевать — желания заключать брак у него никогда не было, и навряд ли когда-либо появиться. Хоть и надо бы.
Он был совершенно не против поделиться потенциальной невестой. Если бы не одно НО. Узнай кто-либо, что кнехт для князя что-то да значит, можно начать его использовать в своих целях. И он сильно сомневался, что подопечная Клэр не воспользуется ситуацией.
— Слушай, я понимаю… — вкрадчиво, стараясь не выдавать недовольство начал Сет.
Джастин недоверчиво взглянул на брата и уничижающе прищурился.
— Когда вы были вместе — не было войны. Ты был безмятежен. Уверен в начале завтрашнего дня. На твоих руках не было ничьей крови. Ты был счастлив и спокоен. Ты был физически цел и здоров. Ты был жив. Она — лишь напоминания о тебе прежнем. Светлая тень воспоминаний, случайно заглянувшая в наше болото.
Джастин лишь горько усмехнулся, отказываясь воспринимать слова брата всерьез. Он вообще в этот момент не был способен внимать чему-либо. Даже не заметил, что Итернитас присосался к его душевной боли, и лишь усиливает ее, заглушая голос разума, стремясь выпить скорбь по прежней жизни без остатка. Не видя вменяемой реакции и хоть какой-то искры взаимопонимания, Сет не унимался:
— Подумай сам. Ты за все это
