— Виноват — отвечу, господин генерал, — твердо сказал Конечников.
— Смотри-ка, смелый какой. Не сходится, однако. Ты в камере сидел, когда второе письмо мне пришло.
— Не могу знать! — уперся Конечников.
— Стрельников мне все рассказал и передал компьютер.
— Осмелюсь доложить, господин генерал, — вставил Федор, — Стрельников, один из самых бестолковых офицеров на нашем корабле. Вы сами совершенно верно изволили его называть «спившимся подонком». Он эту машинку и включить бы не смог. Кроме того, от винных порционов у него бывают сонные грезы, которые он от яви не отличает.
— Говорите «бестолковый»?
— Так точно. Он законченный пьяница и первостатейный врун.
— Ну, хорошо, — генерал кивнул головой. — Из материалов дела следует, что он без команды подготовил последнюю ракету к пуску? И именно это заставило корабль в бою совершать неуставные маневры?
— Он хоть и полный идиот, но на это даже он бы не решился. Я отдал ему команду.
— И каким же образом? — ехидно поинтересовался генерал. — Мы внимательно слушали записи. И, знаете ли, ни намека…
— Не удивительно. Я ему рукой махнул, чтобы он запускал…
— Чушь. Где артиллерийская рубка, а где был ваш пост? Не сходится…
— А я по видео…
— Не надо делать из меня дурака, лейтенант, — разозлился генерал. — Никогда не слышал, чтобы в бою командир и начальник артсистем пялились друг на друга по видео.
— У нас так принято.
— Ну, ладно, — генерал плотоядно усмехнулся. — Ответите и за это.
— Как прикажете, — твердо сказал первый лейтенант.
— Ты хорошо подумал, Конечников? — пристально вглядываясь ему в глаза, спросил командующий.
— Так точно.
— Ну, ладно, — генерал на мгновение ушел в себя, точно что-то высчитывая. И вдруг спросил совсем неожиданное: — Как у тебя с выпивкой?
— Нормально… — искренне удивился Федор. — Да и не пью я почти, только вид делаю.
— А ночью то чего орал?
— Приснилось, наверное, что-то, — как можно более спокойно ответил Конечников.
— И руки резать пытался?
— Как оказалось — убить 500 миллионов не так просто.
Бригадный генерал долго смотрел в глаза Конечникова, потом покачал головой. Не говоря ни слова, удалил злополучные сообщения и вернул компьютер Федору.
В камере повисло тягостное молчание.
— Видел я твои записи. Не забрасывай это дело… Не рухни «Эстреко» на эту пакостную планетку, быть тебе капитаном и кавалером Алмазного креста. Придет и твое время. Дурь из головы выбрось и жди. А пока в командировку поедешь в Аделаиду…
— Есть в Аделаиду, — ответил Конечников.
— Ты бы лучше командира предложил заменить, — горько добавил генерал. — Говорили ему — «Выстрелил, — и назад». А он… 53 корабля сгубил, гнида…
Генерал повернулся и, не прощаясь, вышел из камеры.
Примерно через полчаса Конечников поднялся на борт скаута.
Дневальный вытянулся в струнку и радостно оттарабанил: — Здравия желаю, господин первый лейтенант.
Федор отдал честь и сделал жест, чтобы дневальный молчал.
Но матрос-первогодок, ошалело хлопая глазами, заорал: — «Начальник дежурной смены! На выход!».
— Чего орешь, дурак! — рявкнул на него Конечников. — Когда инспекция, дневальные молчат. А свои идут, так соловьем разливаются.
— Чего там у тебя? — поинтересовался Стрелкин, высовываясь из дверного проема. — Крок, блин! Живой!
Васька кинулся к Федору, матерясь от восторга.
— Я знал, что есть на белом свете правда! Выпустили, суки драные!
Очень скоро Стрелкин с Конечниковым засели в капитанской каюте, занимаясь приготовлением горячительного коктейля из остатков оптической жидкости на всю офицерскую братию.
Стрелкин рассказывал последние новости.
— Тут такое творилось… Сначала спецы из прокуратуры пришли снимать рекордеры. Я под шумок заменил кормовой на мертвый из запаса. Подумал, что пригодится. И пригодился, когда эти козлы все «потеряли». А потом, ты представляешь, явился спецназ и расписал все сортиры надписями про «ДМБ» и «Амальгаму».
— Видишь, традицию новую открыли, — усмехнулся Конечников.
— Абрашку вот только не застал, — заметил Василий.
— А что случилось? — обеспокоенно спросил Федор. В его голове вдруг мутной тучей всколыхнулись плохие предчувствия.
— На Алую, в госпиталь отправили.
— И зачем? — поразился первый лейтенант.
— Долечиваться типа. А он и согласился. Понятно — водку пить и телок свежих пользовать.
— Тут что-ли баб мало… — вздохнул Конечников.
— Да и я про то. Все Ленка ебаная, — заметил Стрелкин. — А ведь большой уже дядька. Ну да ладно, отдохнет, развеется.
Разговор прервался.
Конечников долго крепился, но все же не утерпел и спросил:
— Васька, это ты второе письмо командующему отправил?
— Да…
— С меня бутылка…
— От коньяка эланского не откажусь, — усмехнулся Стрельников.
Стрелкин и Крок посмотрели друг другу в глаза. Можно было говорить много и долго, но ни тот, ни другой не любили сотрясать воздух словесами. Мужчины крепко пожали друг другу руки в знак признательности, а потом продолжили сложный процесс приготовления «пакадуровки».
Конец 5 главы.
* * * Комментарий 5. Остаток дня. 15 Апреля 10564 по н.с. 23 ч. 35 мин. Единого времени. Искусственная реальность «Мир небесных грез».
Рогнеда решила заканчивать. Она погасила компьютер и выключила свет.
Ночью девушке во всех возможных вариациях снился один и тот же сон, в котором из глубины пробивался громадный огненный шар. Под ударами прорывающегося на свободу из тесной глубины тела земля трескалась. Разломы росли и ширились, пока в километровых бороздах не показывался горящий призрачным зеленым огнем подземный узник, погребенный в давно прошедшие, забытые времена.
Правда, от которой неправда пошла. 16 Апреля 10564 по н.с. 10 ч. 42 мин. Единого времени. Искусственная реальность «Мир небесных грез».
Управительница проснулась сравнительно рано. Подивилась своему несуразному сну и принялась за обычные утренние дела. Рогнеда против обыкновения позавтракала на кухне княжеской резиденции на Деметре. За окном пламенел долгий день, играя ослепительными сполохами отражений на холодной, заваленной снегом равнине. Закончив с завтраком, девушка отправилась в павильон для чтения, в тайне надеясь, что дела не позволят Живому Богу присутствовать сегодня. Но, — увы… Андрей ее ждал.
Девушка сухо поздоровалась и запустила воспроизведение.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
