Первый этап вербовки, когда определяется и оценивается вероятный объект, является наиболее деликатным. Отсюда пойдет все остальное. "Искусство вербовщика состоит в том, чтобы найти уязвимое место в броне, – полагает бывший комиссар УОТ. – А это не будет ни легким, ни быстрым делом. Но время не в счет, когда надо держать в памяти невообразимое количество мельчайших деталей, изучать чье-то поведение, чтобы знать, что такой-то инженер чувствителен к почестям и деньгам, а такой-то военный или дипломат не согласен с внешней политикой своего правительства. Все эти с виду не обоснованные сплетни, которые добропорядочные люди именуют бульварщиной, и станут теми нитями, которые завяжет в узел Центр. И возможно, настанет день, когда один инженер продаст анализатор атомной пыли, другой даст сведения о ракете или химическом веществе, а кто-то еще предоставит информацию, разглашение которой поставит под удар всю систему обороны; профсоюзы и газеты будут тайно финансироваться из-за границы с единственной целью – сделать из них орудие в борьбе против профсоюзов и газет, финансируемых другой иностранной державой, а кости будут подделаны, и партия выиграна еще до того, как начата игра…"
Каждый офицер КГБ получает солидную психологическую подготовку, которая позволяет ему распознать и использовать все человеческие слабости. Он будет играть на них, чтобы завербовать агента и управлять им. Тогда предательство становится несчастьем для слабого, который не смог или не знал, как сопротивляться в определенных обстоятельствах своим наклонностям или чувствам – и самым благородным, и самым низменным. Стать их жертвой может любой. Вот почему так много людей на Западе предали, предают или предадут, иногда не осознавая своего предательства, а чаще всего – попав в ловушку собственных грехов, что их не извиняет, но позволяет все-таки понять, каким образом они дошли до этого.
В своем рассказе о методах КГБ перебежчик Станислав Левченко, который в 1979 году остался на Западе, вспоминает, что в разведшколе в Юролове, неподалеку от Москвы, один полковник-инструктор подытожил причины, по которым люди становились его агентами. Для него все сводилось к четырем буквам, MICE, американский акроним слова "мышь": Monnaie – деньги, Ideologie – идеология, Chantage – шантаж, Ego – Я.
"В идеале, – сказал Левченко, – хороший офицер КГБ должен уметь сыграть на всех четырех факторах сразу".
За пригоршню франков
А если это была шутка? А если это была провокация французской службы безопасности? Жак П., шифровальщик посольства Франции в Белграде, не знает. Но и сомневаясь, он сохраняет отличные рефлексы. Он немедленно ставит свое начальство в известность о том, что стал жертвой странной попытки вербовки. Так начинается дело Волохова.
Юрий Рылев, помощник военного атташе посольства СССР в Париже и вдобавок полковник ГРУ, совершил самую грубую ошибку в своей жизни. Специально приехавшему в югославскую столицу для выполнения четко поставленной задачи разведчику до странности изменило знание психологии. Из-за торопливости и желания понравиться руководству он провалил одну из самых изящных операций по вербовке, которую когда-либо проводила во Франции советская разведка.
Вечером 30 августа 1971 года он неожиданно появился в доме Жака П. После того как Рылев передал хозяину дома рекомендательное письмо от его зятя Дмитрия Волохова, в котором тот просил принять его друга, шифровальщик доверчиво допустил его в свой дом. После нескольких банальных фраз о кончающемся лете Рылев приступает прямо к делу. Он приехал в Белград не как турист. Гораздо больше его интересуют коды, используемые посольством Франции для сообщения с Кэ д'Орсэ в Париже, кодовые таблицы и схема шифровальных цепей. Конечно, за всю эту информацию он готов хорошо заплатить. Жак П. огорошен. Еще через несколько минут, придя в ярость от слов посетителя, из которых следовало, что его можно купить, он выгнал Рылева из дома. Несолоно хлебавши Рылев возвратился в Париж, молясь всем святым, чтобы дело на этом закончилось.
На следующий же день Жак П. проинформировал МИД. Провокация показалась ему столь чудовищной, что он в конце концов подумал о ней как об очередной проверке на безопасность. Поэтому он рассказал обо всем, включая и рекомендательное письмо своего зятя. Служба безопасности МИД ставит в известность УОТ. Через неделю, 8 сентября, контрразведка задерживает Дмитрия Волохова, 39 лет, инженера-атомщика по профессии.
Очутившись в УОТ и явно испытав огромное облегчение от самого факта своего ареста, Волохов немедленно обо всем рассказал: о своей вербовке, встречах, переданных документах. Так закончились 12 лет предательской деятельности в пользу СССР. 3 мая 1973 года Суд государственной безопасности приговорил его к 10 годам заключения.
Вербовка Волохова прошла в 1959 году гладко, как в учебнике. Ему тогда было 27 лет, и он проходил военную службу в инженерном подразделении в Анжере. Волохов – выпускник Школы восточных языков, лиценциат естественных наук, обладатель диплома о высшем образовании Института ядерных исследований, где перед самым призывом в армию защитил докторскую диссертацию. Офицеры ценили его. Русское происхождение Волохова – родители его эмигрировали во Францию после революции 1917 года – заинтересовало одного из них, который однажды спросил, не хочет ли Волохов сделать для своих товарищей по службе обзор советских пятилетних планов. Если нужно, то этот офицер может дать ему специальное разрешение, чтобы съездить за материалами в Париж. Волохов с радостью согласился.
Первый контакт Волохова с ГРУ состоялся в Советском информационном бюро, располагавшемся в то время в доме N 8 по улице Прони, в 17-м округе. Молодой человек пришел туда за материалами для своего сообщения. Его принял заведующий бюро Алексей Стриганов, на самом деле офицер ГРУ. Завязалась приятная беседа. После нескольких ловких вопросов Стриганов узнал о Волохове все, что ему нужно. Его русское происхождение, его учеба – все это чертовски интересовало разведчика. Ученый высокого уровня не каждый день вот так запросто, ни с того ни с сего, появлялся в Информационном бюро. Беседа продолжалась до того момента, когда Стриганов расставил ловушку. Дело в том, что ему нужен переводчик. О, сущие пустяки, но это так упростило бы ему жизнь, если бы молодой человек смог помочь. Конечно, за вознаграждение. Волохов ни секунды не колеблется. Он недавно женился и успел уже стать отцом семейства, так что ему очень трудно содержать жену и ребенка на свое солдатское жалованье. В этот раз он уходит, держа под мышкой несколько переводов и не осознавая, что процесс его вербовки уже начался.
Он много раз приходил за переводами на улицу Прони. Стриганов казался довольным его работой. Он хорошо платил. Впрочем, одна деталь могла бы насторожить Волохова: каждый раз Стриганов просил у него расписку в получении денег. "Можно на любое имя, – говорил он. – Это не имеет значения. Это для отчетности". Молодой человек выполнял его просьбу и не задавал ни единого вопроса. Такие невинные встречи продолжались в течение многих недель.
Из инженерного полка в Анжере Волохова перевели в Обервилье в военно-технический отдел, а точнее – в лабораторию радиационныx измерений. Для советской разведки он становился все более и более интересен. Но офицер ГРУ совершил оценочную ошибку. Его подопечный еще не готов к предательству. Едва лишь ему начинали задавать вопросы о работе, как Волохов пугался, внезапно осознавая, что из него пытаются вытянуть сведения, составляющие военную тайну. Он перестал встречаться со Стригановым.
История могла бы на этом и кончиться, и Дмитрий Волохов никогда бы не стал агентом ГРУ, но советская разведка отличается цепкостью и хитростью. О молодом человеке ей известно главное: он нуждается в деньгах.
Через несколько недель некий Поройняков возобновил контакт якобы для новых переводов, более высокооплачиваемых, чем у Стриганова. Поройняков, более хитрый, чем его предшественник, не торопил события. Он понимал, что сначала должен получить возможность оказывать влияние на вербуемого, чтобы успешнее склонить его к сотрудничеству. После нескольких бесед он находит обходной путь. Глубоко верующий молодой человек религиозен до страсти. Однажды Поройняков признается ему в своем атеизме. Волохов произносит длиннейший монолог о счастье веры и упорно хочет привести к Богу эту заблудшую овцу. Офицер ГРУ готов на игру, дав понять, что и ему в душу иногда закрадываются сомнения. Между ними возникает некое сообщничество, даже дружба. Для друга предать легче, чем просто продаться. С Поройняковым Волохов может удачно сочетать оба варианта: он помогает другу обрести прямой путь и одновременно значительно увеличивает благодаря ему свою зарплату.
Так продолжалось в течение четырех лет – с 1960 по 1964 год. Освободившись от военной службы, Волохов стал работать инженероматомщиком в фирме, которая занималась строительством завода по разделению изотопов в Пьерлатт. Завод давал Франции возможность стать ядерной державой. Эти четыре года, когда он работал по указке Поройнякова, были самыми продуктивными для ГРУ.
