Почерк человека -- производное его характера, его личности. Личность же каждого индивидуума складывается из психических и соматических данных, присущих только ему -- и никому другому. Кто знает, быть может, в очень отдаленном будущем наука путем сложнейших подсчетов, невероятную трудность которых даже в наш век НТР мы представить себе не можем, сумеет воскрешать давно умерших людей по их почерку. Пишите, люди! Храните письма!
Помимо прочих документов в архиве сберегаются вахтенные журналы всех кораблей русского флота; они подлежат вечному хранению. По моей просьбе мне выдали "Шханечный [От слова "шканцы", "шханцы". Так в минувшем веке назывались вахтенные журналы.] журнал транспорта "Манджур" за 1860 год". Сидя за конторским архивным столом в тихой сводчатой комнате, я раскрыл тетрадь небольшого формата. Шершавая бумага, выцветшие чернила... Записи здесь вели не писаря, а вахтенные офицеры, порой, видно, второпях; некоторые слова написаны нечетко, их не разобрать. Тетрадь открывается такой записью:
"В 11 день майя 1860 года... (неразборчиво)... верхних палах Николаевского рейда пополуночи. Случаи.
Ветр свежий, облачно. В 8 часов вследствие предписания Господина Командира Сибирской флотилии и портов Восточного океана от 11 числа сего месяца за No 219 подняли флаг... На транспорте состоят: Командир оного 27-го флотского Экипажа Капитан-Лейтенант Алексей Карлович Шефнер; того же Экипажа Лейтенант Николай Александрович Кононов и мичман Василий Васильевич Козицкий; Корпуса Штурманов Прапорщик Михаил Кузьмич Дегтинский; Вольный Механик Карл Осипович Нюссер... Унтер-офицеров 6, рядовых 61, машинистов и кочегаров 18, фельдшер 1... Транспорт имеет три мачты, три (неразборчиво) пушки карронады весом каждая 96 1/2 пуд.; машину в 370 нарицательных сил низкого давления. Транспорт имеет вместимости 800 тонов... (далее идет перечисление такелажа).
...принято из порту для продовольствия команды: Сахару 19 пуд. 5 ф. 60 зол.; Чаю 23 фун. 1/3 зол.; Табаку 7 пуд. 35 ф. и Мыла 8 пуд. 37 фун.".
Далее идут изо дня в день записи о приеме грузов, о силе и направлении ветра, о передвижении судна из порта в порт, об уровне воды в трюме, о том, какие корабли прошли в поле зрения вахтенного: вот, например, "июня 10 дня пополуночи. Случаи":
"По рапорту транспорт и команда обстоят благополучно, больных два матроза и 14 солдат No 4 Линейного баталиона. Воды в транспорте 5 дюймов по выкачке... В 1/2 10 снялись с якоря и пошли в порт Дуэ. В 1/2 12 поставили паруса: Фор-Стаксель, Стаксель, Кливер и Бом-Кливер, Триселя, Бизань и Грот".
А вот что записал мичман Новицкий в день основания Владивостока:
"Того же июня 20 дня пополудни. Случаи.
Часы 12. Ветр тихий ясно высота бар. 30,01 по тер. 13 1/2. Сего числа свезено на берег: ящик с амуницией -- 1; бочек с мясом -- 4; пеньки 25 пуда; Муки ржаной 29 пуда; Крупы 4 пуда; ящик с (неразборчиво) -- 1; Патронов 2160 штук, Котлов чугунных 3; веревок 5 пуд. 20 ф.; Листового железа 50 листов; Невод 1; Лошадь 1 и быков 2. В 12 ч. воды в транспорте 24 дюйма.
Сего числа отправлено на берег 1 обер-офицер, 2 УО и 28 ч. рядовых No 4 Линейного баталиона для занятия поста".
С этого и начался Владивосток -- пока еще не порт, а пост; в 1872--1873 годах в официальных бумагах он уже именовался портом, и дед мой, как сказано в его послужном списке, был в 1872 году "Приказом Главного Командира портов Восточного океана за No 186 назначен и. д. командира порта во Владивостоке" и находился на этой должности два года.
Но вернусь к "Шханечному журналу". Быть может, читатель заметил, что в записи мичмана Новицкого количество рядовых, высаженных на берег, не соответствует той цифре, которая названа в книге "Тихоокеанский флот". Я думаю, это тем объясняется, что авторы книги имеют в виду полный списочный состав, не учитывая больных, а точнее сказать, тех, кого сильно укачало и которые, следовательно, не сразу сбрели работоспособность. Из записей в "Шханечном журнале" видно, что несколько дней судно шло при сильном волнении, а ведь везло оно пехотинцев -- людей, к качке непривычных.
"Манджур" представлял собой парусное-винтовое судно. Дед ходил на нем чаще под парусами, чем под парами, ибо машина была весьма несовершенна и часто выходила из строя. В старейшем русском журнале (выходящем и поныне) "Морской сборник", в июльском его номере за 1861 год, в разделе "Сведения о плавании наших судов у восточных пределов России" напечатан длинный "Рапорт командира транспорта "Манджур" к.-л. Шефнера" из Императорской гавани от 16 декабря 1860 года. В нем он, между прочим, описывает и мытарства с паровой машиной, которая имела свойство ломаться именно в те дни, когда в ней была особая нужда. Тем не менее он проплавал на этом корабле десяток лет, и в послужном списке есть такая запись: "Государем Императором утверждено производить добавочное жалование по 702 р. в год за сбережение транспорта "Манджур" в течение 10 лет". Куда он ходил на этом судне? Вот, к примеру, одна выписка из того же списка:
"В 1859 г. командиром винтового транспорта "Манджур" в плавании между Николаевском, Де-Кастри, Дуэ, Ольга, Посьета, Косуно, Новой Императорской гаванью с 11 мая по 20 октября. -- Якорных 63 дня, парусных 100 дн., а с подразделением выходит якорных 59, а в ходу 65 дней".
А вот еще выписка:
"...в 1863 г. командиром транспорта "Манджур" с 1 января по 21 октября в плавании между Шанхаем, Нагасаки и южных гаваней, а также до Николаевска; ходовых дней 192, якорных 102 дня".
И в заключение -- выдержка из "Пенсионного дела Е.Я.Шефнер":
"Справка для эмеритальной кассы
Генерал-лейтенант Шефнер
В службе 1846 г.
Мичманом 1849
Капитаном I ранга 1868
Контр-адмиралом 1878
Генерал-лейтенантом 1890
Скончался ударом 11 февраля 1891 года, прослужив 45 лет. Первые 25 лет провел во флоте, преимущественно в плавании на Дальнем Востоке, у берегов Камчатки.
Высочайшим приказом по флоту за No 52/559 исключен из списков 18 февр. 1891 г.".
25. РАМУШЕВО
У памяти есть свои зоны пустыни.
Я не помню, долго ли мы жили в Хмелеве после пожара и смерти отца. Кажется, на какой-то короткий срок детдом вернулся в Старую Руссу; кажется, мать с сестрой ненадолго уезжали в Петроград, -- весь этот отрезок моей жизни не то чтобы просто изгладился из моей памяти с годами, но словно бы отсуществовал не существуя.
И вот я в Рамушеве. Идет совершенно новый период моего бытия.
Рамушево -- это бывшее барское поместье, расположенное невдалеке от Старой Руссы на берегу реки Полнеть. Детский дом размещен здесь в большом и на этот раз несгораемом каменном здании. Говорят, что до революции оно принадлежало какому-то графу, а потом в нем хотели устроить крестьянский Народный дом и берегли для этой цели, но теперь УОНО выхлопотал его под детдом. Комнат здесь больше, чем в Хмелеве, и во многих сохранилась меблировка, да и здание не производит впечатления запущенности. В спальнях -- высокие чистые потолки, койки детдомовцев стоят на большом расстоянии одна от другой, столовая -это целый зал. Чуть ли не каждый воспитатель получил здесь по отдельной комнате. Мать с сестрой живут в первом этаже, в уютной комнатке, оклеенной выцветшими зеленоватого тиснения обоями; в углу большая кафельная печь; у окна красивый письменный столик из красного дерева, да еще с бронзовой отделкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
