— Ээээ… а естественный способ размножения ты уже не рассматриваешь? Все, устарело? Не интересно? Только… как это?.. сдать материал в пробирку и я свободен? — при слове «материал» мужчина наморщил нос, заставив Нагинату расхохотаться, а потом прижаться к нему сильнее.
— Даже не рассчитывай, что будешь свободен! Старые методы размножения тоже недоисследованы и могут таить в себе немало сюрпризов… — Наги понизила голос, добавив в него сексуальной хрипотцы.
— Оооо, и я могу послужить науке, участвуя в экспериментах со старыми методами размножения? — он прикрыл глаза, пытаясь не заржать. — А мне перепадет кусочек вашего гранта за старания?
— Тебе точно перепадет что-то весьма приятное в качестве бонуса. — Взяв его лицо в ладошки, Наги многообещающе поцеловала мужа. — Но под крышей номера, если ты не хочешь пощекотать нервы мыслью о том, сольют ли нерадивые шпионы видео с нашей первой брачной ночью в сеть!
— Не хочу! — улыбаясь, Огонек поднялся на ноги и помог подняться жене, а потом прижал ее к себе за талию. — Мне плевать на заголовки таблоидов и фотки моей голой задницы на первой полосе, но вот твою голую задницу я демонстрировать кому-то, кроме себя, не намерен.
— Аааа, собственник! — поддразнила она мужа.
— Ужасный! И ревнивец! — он довольно улыбнулся, признавая очевидное, и поцеловал ее в антенны. — А еще муж, жаждущий консумировать свой брак! — Горячее дыхание опалило ее шею, говоря о том, что пришло время оставить шутки.
— Тебе не кажется, что предыдущие три года ты успешно не один раз это проделывал, и сейчас использование этого термина несколько… не подходит к ситуации?
— Да, но в браке мне еще этого делать не доводилось! Эффект новизны горячит кровь! — они не торопясь побрели в сторону предоставленного им домика.
— Хочешь чего-то особенного? — мурлыкнула девушка. От того, как это прозвучало, приятно потянуло низ живота, а член начал снова твердеть.
— Определенно хочу! — его голос стал ниже, выдавая нахлынувшее возбуждение. Достигнув широкой веранды, они замерли на пороге.
— Иди в душ, вымой из себя ту половину пляжа, которую притащил на шерсти, обработай татуировку и покури. Дай мне минут двадцать. И… — она облизнула губы, прижалась грудью к мощному торсу и многообещающе прошептала. — Я обещаю тебе что-то особенное..
Кисточки!
О Фобос, в их первую брачную ночь она притащила в спальню мольберт и, смешав краски, что-то сосредоточенно выводила на бумаге! Кажется, его и правда ждет нечто особенное: кому еще могло «посчастливиться» вместо страстного секса разглядывать треногу с бумагой, и довольствоваться видом торчащих из-за нее длинных ног и антеннок?!
Если откинуть художественные принадлежности, выглядела Наги крайне соблазнительно: приглушенный свет двух настольных ламп бросал объемные тени на белый кружевной корсет и трусики, с боков завязывающиеся пышными бантами, которые будоражили воображение… но при чем тут дурацкие кисточки?!
Огонек уже минуту таращился на эту картину, не переступая порог спальни от замешательства.
— Ммм… родная…
— А вот и ты! — Нагината перебила его и кивнула на кровать. — Наконец-то! Я решила, что есть один ракурс, с которого я еще тебя не рисовала! Так что ложись, я должна свериться, все ли черты я помню правильно!
«Что за нах?!» было самым мягким выражением из тех, что пришли Огоньку в голову. Он отчаянно подбирал слова, чтоб вежливо поинтересоваться, не охренела ли его супруга так обламывать?! Он тут намылся, шерсть начесал, полился ее любимым одеколоном, заел сигареты пачкой мятных конфет. Перед тем, как пойти в душ, припрятал сюрприз для нее в своей тумбочке, а она решила порисовать!
— Эммм… Наги… у нас вроде как первая брачная ночь…
— Знаю. — Она хитро посмотрела на него из-за мольберта. — Вот я и решила, что нужно запечатлеть ее важнейший элемент на память!
— Не хочу показаться неотзывчивым к твоим инициативам, но я не уверен, что лежать и позировать тебе — это то, чего бы мне сейчас хотелось…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— О, поверь, мне тоже!.. Ты ложись давай вон туда, — она махнула палитрой в сторону кровати. — И так, чтоб я тебя всего видела. Да, полотенце сними, оно закрывает все, что мне как художнику интересно!
Огонек замер, чувствуя, что у него загораются уши. Она что хочет рисовать?!
— Эм… родная… я не то, чтоб стесняюсь, но ты собралась рисовать меня голым?
— Не голым! — Она прижала к губам кончик кисти и озорно посмотрела на мужа. — Более-менее голым я тебя уже не раз рисовала, пусть и по частям. Есть только одна часть тела, которую я не рисовала с натуры, — и юная хулиганка хитро кивнула на замотанные полотенцем бедра.
— Наги… это… это безобразие, а не идея! — он считал себя продвинутым и раскованным, но это! — Я не дам тебе рисовать мой член в нашу первую брачную ночь!
— Что, слабо? — стараясь не смеяться, она поиграла бровями, бросая вызов.
— Слабо?! Ничего мне не слабо, просто…
— Тогда сними это чертово полотенце и покажись во всей красе, любимый!
— Ты извращенка! — Он прыснул от смеха. — Воспитал себе на… голову!
— Угу… не стесняйся сказать «на головку». — Ухмыльнувшись, девушка принялась что-то выводить на бумаге. — Ну брось! Будет весело!
— И как ты собираешься его рисовать? — обреченно поинтересовался Огонек, устраиваясь на кровати. Поняв, что победила, Наги просияла.
— Во всей красе! Мне, как художнику, важно показать экспрессию, чувства. Так что стаскивай свое полотенце и…
— Чтоб «во всей красе» мне нужна твоя помощь, детка! — Он хитро прищурился, моментально накидав в голове план атаки: как только она окажется рядом, ни к какому мольберту он ее больше не отпустит!
— Не-не-не! Чтоб хорошо получилось, нужно, чтоб ты сам себе помог. — Ответив таким же хитрым прищуром, девушка показала, что прекрасно раскусила его идею.
— О Фобос!.. Нагината!.. Ты хочешь, чтобы я… — полковник Римфайер, ветеран плутаркийской войны, привычный к казарме и армейскому юмору, тот, кто мог с честью парировать шуточки Стокера и без стеснения называть вещи своими именами, тот, кто знал не один десяток женщин, почувствовал, что стремительно краснеет!
— Ага! Хочу! — Смеющийся взгляд снова дерзко бросил ему вызов. Нет, он понимал, что его разводят на слабо, но… но…
— А мы можем просто заняться любовью? — без особой надежды уточнил новобрачный. Когда он успел вырастить это чудовище? А ведь всего несколько лет назад она краснела от слова «секс» и смущенно отводила взгляд от его ширинки!
— Нет, не можем! — в голосе жены послышались требовательные нотки ее матери. Примерно так Карабина общалась с подчиненными во время совещаний. — А кроме того, я же делала для тебя подобное! Я тоже хочу порнушку!
— Ты неправильная трепетная невеста, ты в курсе? — сдавшись, он скинул полотенце.
— Какое предложение руки и сердца, такая и невеста! — парировала она и показала ему язык. — Ну давай!.. Хочешь, я включу тебе музыку? Для настроения?
— Ты очень заботлива! Как положено быть жене! — Он расхохотался. — Нет уж, обойдемся без музыки! А то я и так чувствую себя шлюхой из борделя.
— Ммм… знаешь, это круто прозвучало! — Наги улыбнулась, прищурившись, посмотрела в район его паха и деловито подмешала в краску немного черного, чтоб добиться правильного оттенка.
— Порнушку, значит?.. О Фобос! Знать бы еще, где ты откопала порнушку… — посмеиваясь, он обхватил рукой член и медленно провел по нему, вспоминая такие привычные движения. В голове мелькнула мысль, что с совершеннолетия Нагинаты прибегать к правой ему практически не приходилось, кроме редких командировок.
— У тебя же и откопала. Ммм… чуть ниже колено, а то мне плохо видно!
— Да, моя строгая госпожа! — Он переместился как сказано и, глядя в лучащиеся смехом глаза, сжал ладонь чуть сильнее. Ох, он и позабыл, как может быть здорово, когда знаешь, что хочет тело, и даешь в точности требуемое! Ствол в его руке напрягся сильнее, отзываясь на ласку. — И как ты вскрыла мои файлы?
