– Любовь ведёт, – нежно вымолвил Виллиам.
– Любовь? – снова удивилась Мария, но вдруг поняла. - Я сплю! Это сон.
– Да, – прошептал чувственно Виллиам и осторожно притянул её в свои объятия.
Взгляды дрожали, дыхания сливались в одно, обоим хотелось остаться так навсегда: вместе, в любви, с бесконечным трепетом и счастьем. Их губы нежно соединились друг с другом в ласковом поцелуе...
«Да, во сне можно», – говорила себе Мария, целуя милого и наслаждаясь его поцелуями. – «Пусть только во сне...»
Виллиам оторвался от её губ и потянул за руку идти к водопаду. Там они снова заключили друг друга в объятия и целуясь шептали лишь одно слово: люблю...
В розовом саду этим утром
Лёгкая вуаль тумана и зной.
Лишь мысли мои о грустном:
Ты не любишь меня, не мой.
Оступилась я, и наказана впрок.
Больше радости никакой нет.
Извлечён любви вечной урок.
Но почему же ты пришёл ко мне?
В искрах рос радужный привет утра.
Я смотрю в твои нежные глаза.
Всё забыть я готова, ты — здесь.
Пусть во сне мы сейчас, не в реальности, нет...
В розовом саду этим утром,
Среди вуали сна и мечты.
Ты целуешь меня, а мне грустно:
Я проснусь, и исчезнешь вновь ты.
Солнце, росы и нежность цветов.
Только радости нет для меня.
Голубь где-то с голубкой своей.
Только мне уж счастливой не стать...
Мария открыла глаза... Да, всё опять оказалось сном. Она уже и во сне поняла это, но даже так было тоскливо, когда проснулась. Медленно сев на постели, Мария огляделась...
Мягкий свет от окна, за которым солнце уже поднялось. Там, снаружи, казалось, опять было тепло и спокойно. Только в сердце тяжёлый груз безответной любви. Любви, которая никому не нужна и не будет полностью подарена... Останется внутри навсегда.
Взглянув на себя, Мария увидела, что одета в свою родную белоснежную сорочку с кружевами: «Я дома... Всё будто хорошо и красиво... На душе бы такую красоту... Печаль не отпустит уже никогда», – жалея себя, она прослезилась и тут же постучала по щекам:
– Не плачь, дура... Дура ты...
– Что же вы?! – войдя в этот момент в комнату и увидев Марию в таком отчаянном состоянии, Ида бросилась к ней.
– Идочка! – обрадованно, с хлынувшими слезами, Мария кинулась к ней в объятия.
Поцеловав в обе щёчки, Мария вытерла свои слёзы и с улыбкой мотала головой, не веря чуду видеть свою подругу здесь:
– А Нильс?
– И Нильс здесь, – кивала та, прослезившись от счастья, которым тоже хотела поделиться. – Его Виллиам Врангель отпустил со мной. Виллиаму по суду замок отдадут, поскольку брата забрали скорее всего навсегда. Но... решать будет суд.
Закрыть
Ида недоговорила, как на подоконник через приоткрытое окно прилетел ворон. Девушки уставились на него и замолчали. Мария даже дыхание задержала. Сердце заколотилось сильнее и безудержные мечты, которые надо позабыть, снова стали мучить.
– Что он делает здесь? – Мария поднялась с постели и медленно подошла к ворону.
Он спокойно стоял на подоконнике и смотрел в ответ.
Закрыть
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Где же ты был?
– Врангель, – выдал он.
– Да, конечно, где ещё, – усмехнулась Мария.
– Может, он сюда пришёл? – предположила Ида.
– Зачем? – удивилась Мария. – Ему вернули замок.
Ида пожала плечами и через короткую паузу добавила:
– Меня послали помочь вам одеться.
– Что ж, – вздохнула Мария и взглянула вновь на ворона. – Я должна уйти.
– Врангель, – повторил ворон и улетел...
Глава 55 (как всё было...)
Закрыть
Посетивший её тем утром ворон, сказавший только «Врангель», показался Марии вновь каким-то символом. Начавшийся день должен быть необычным. После всего произошедшего именно сегодня станет многое известно. Мария спешила собраться. Ида помогала, спешила не меньше её, и скоро вдвоём спустились в столовую, где и ожидали родители и Павел с Лидией.
Уже за завтраком Павел сразу стал рассказывать всё... Как оказалось, он всё же следовал за Марией вместе с Лидией к замку Врангеля, когда она сбежала с Ингрид из дома. К сожалению, судьба была не за них, чтоб вовремя нагнать и спасти.
Всё началось с того, когда Мария с Ингрид внезапно вернулась домой. Павел и Лидия сразу заподозрили в Ингрид неладное, но стоило всё проверить. Тем временем кучер Ингрид позаботился о том, чтоб еду отравили. Мучащиеся несварением желудка Павел и Лидия, как и слуги в доме, не смогли препятствовать пока ничему. Марии и Ингрид удалось спокойно уехать той ночью...
Закрыть
– Знал бы, что ты приедешь, готовы бы были, но это было неожиданно, что Ингрид тебя домой привезла, – сказал Павел посреди рассказа. – Да и удалось им и Врангелю обвести нас вокруг пальца. Долго удавалось...
Павел рассказал, что долго искал Марию, что и у замка был часто, но мост постоянно был поднят, а у замка не видно было никакого движения. Казалось, что не жил там никто. Люди, живущие недалеко говорили, что хозяева замка давно уехали и никто не видит их. Всё казалось странным.
Павел же после неудачных поисков всё же смог нанять небольшую охрану из гвардейцев, благодаря связям отца, чтобы следить вокруг замка. Однажды даже ворон прилетел к Павлу в родовой замок, надоедал, дёргал и в какой-то момент Павел заподозрил в нём что-то и послушался его... Следы привели к замку Врангеля... С тех пор следили и он, его люди за замком, но всё равно ничего не замечали, никакого движения.
– Окна замка тоже казались тёмными, или зашторенными, как оказалось теперь, после допроса слуг, – добавил Павел к своему рассказу. – А когда ты уехала с Ингрид в Англию, а мы пока того не знали, в лесу с другой стороны гвардейцы словили одного из мужчин в чёрном плаще. Ворон тянул гвардейцев, звал именно туда. Если б не ворон, мы бы, может, и не уследили скорее... Пойманный оказался слугой Врангеля. Как раз в момент, когда Виллиама вывезли из туннеля в лес и хотели прирезать того, привязанного к дереву. Да, – кивал он ошарашенной Марии. – Мы спасли Виллиама.
– А потом и мы подоспели, – сказал наконец-то отец. – Пойманный негодяй Врангеля, скажем мягко,... не замедлил сообщить о происходящем: о секте, о Виллиаме и позже – о бежавшей с Идой и Нильсом тебе, Мари...
Мария слушала всё, с волнением представляя, как всё было. Вновь душа сжималась от страха за Виллиама и вновь плакала внутри, что любовь к нему не умрёт, будет жить, но... не сможет коснуться самого любимого...
