Минута ностальгической слабости, к счастью, продолжалась совсем недолго – в отличие от того, что было во вторник, когда меня накрыло не по-детски… После чего я с азартом включилась в подготовку и к вечеру субботы, хохоча, сделала вывод: можно и не ездить никуда, я уже все знаю. Но если я не поеду – кто же поверит, что это мои собственные наблюдения?
Таким образом, я не волновалась. Зато Энрике беспокоился за нас обоих. Он умудрился позвонить мне четырнадцать раз в период с шести до девяти утра в воскресенье. Я посоветовала ему выпить успокоительного. Тогда он предложил заехать за мной. Я довольно резко осадила его, напомнив, что мы не в тех отношениях, и вообще, он понимает, что будет с моей репутацией, если мы приедем вдвоем на его машине? Кто там будет выяснять, мы встретились с утра или не расставались с вечера? Энрике внял.
Но когда я выехала с парковки, то увидела в двухстах метрах позади длинную черную машину. Начинается! Выследил, паршивец. Выследил, конечно, громко сказано – зашел к капитану Лопесу в комнатку на первом этаже, у самого входа, и спросил адресочек. А капитан Лопес хочет подольше работать в этом доме и наследнику не отказал.
Я хмыкнула и свернула в первый же проулок. Ручаюсь, я знала Золотой Мехико ничуть не хуже Энрике и его водителя. Вряд ли им доводилось кружить по узким кривым проездам Барьо – конечно, этот бедный квартал выглядел получше исторических мексиканских трущоб (я была на экскурсии), но все же без опыта быстро проехать по нему не надейся. Тем более на таком крокодиле. Я-то на своей веселой рыжей крохе могу крутиться как хочу. И я, заметьте, даже не упоминаю о том, что карту всех трущоб Золотого Мехико и еще десяти мегаполисов Эльдорадо нам вдолбили намертво на первом курсе. У нас даже виртуальные гонки по Барьо проводились. В общем, я тут была как дома.
Уже нырнув в район и оторвавшись от Энрике, я сообразила, что вряд ли у него хватит азарта гнаться за мной по этому гетто для бедных. Если у него есть хоть капля мозгов – даже не у него, а у его водителя, – объедет квартал и встретит меня на улице Трех Сестер. Конечно, я могу выждать, развернуться и выехать обратно, но мне всяко придется проезжать через центр Мехико, и к нему я могу попасть только по этой улице.
А вот фиг вам. Есть еще одна тропиночка. Подумаешь, кружная и неэстестичная. Зато я выскочу на Трех Сестер не на выезде из Барьо, а полукилометром дальше. Положим, меня могут засечь, но там я уже знаю, как оторваться.
И я рванула в промзону.
Строго говоря, Барьо был единственным районом Мехико, который исходно пытались распланировать относительно грамотно. Но из затеи ничего не вышло. Похоже, сам менталитет мексиканцев не выносит параллельно-перпендикулярных улиц. Тем не менее тому, кто представлял себе общую схему квартала, ориентироваться в нем было относительно легко. Ориентироваться – не значит проехать, думала я, пробираясь по мостовой, в незапамятные времена широкой, а ныне застроенной лавками, гаражами, дополнительными комнатами, которые некуда было девать, вот их и вынесли на улицу… Мусорные баки стояли едва не на середине проезжей части, для местных это не считалось препятствием – здесь мало кто ездил на машине, предпочитали старые велосипеды или ходили пешком. А куда им спешить? Тут редко у кого была работа. Страшный район, между нами. Страшный, как и все трущобы, прежде всего атмосферой безысходности и безнадеги. Его многажды громили, а он затягивал раны, как царапины на воске, и только наращивал новое дикое мясо там, откуда вырвали кусок.
Срезав путь через бывший стадион, а ныне место для молодежных тусовок, я наконец выбралась в промзону. Попотев еще десять минут и филигранно протиснувшись сквозь старые полузакрытые ворота, я выехала на грунтовую тропинку, идущую позади опрятных одноэтажных домиков-новостроек. Тоже, в общем, место непрестижное, респектабельные люди сюда старались не ходить, но большинство обитателей этой улицы имели постоянную работу – в отличие от жителей Барьо.
В конце тропинки я чуть не испортила все дело, не заметив свеженький ухаб и нырнув в него. Оглушительно проскрежетав днищем – и едва не пятками ощутив камни дороги, – я выехала на чью-то частную парковку. Ну вот, под ногами, то бишь колесами, твердая почва. Обогнув школу, я повернула на улицу Трех Сестер.
Ага, как я и думала, знакомая черная машина поджидала на перекрестке. Судя по тому, как лихо она сорвалась с места, водитель как минимум подозревал о тропинке через промзону и на всякий случай поглядывал в нужную сторону. Ну ладно, тогда погоняемся.
Почти не сбавляя хода, я пролетела четыре квартала и выскочила на круговой объезд площади Эль Сокало. В самый неожиданный момент развернулась и метнулась к Башне Свободы. Резкий поворот влево – и я врываюсь на подземную парковку под Башней, проезжаю насквозь, выпрыгиваю на поверхность у самого Музея Конституции, снова левый поворот, нырок на парковку под супермаркетом… А вот с Эстакады я скрылась, нарушив все мыслимые правила – в последний момент, углядев дырочку, едва не поперек четырех рядов прыгнула вправо, на съезд. Необходимости в этом не было, похоже, Энрике потерял меня из виду уже на Эль Сокало.
К конному клубу я приехала минута в минуту. Парковка была заполнена только наполовину, судя по всему, гости не спешили. Я нахально встала на самое видное место – а с чего бы мне жаться в угол и стесняться? Меня же пригласили, а не наняли сопровождать богатого сынка. Вышла из машины и встала у капота, нетерпеливо похлопывая по ладони перчатками.
Прошло десять минут. Приехало еще четверо из приглашенных – трое мужчин и девушка. Мужчины окидывали меня плотоядными взорами, девушка оглядела с опаской и недоверием. Наконец показался лимузин Энрике. Я отошла за соседний автомобиль, замерла. Энрике, мрачный и недовольный, подошел к моей машине, с сомнением заглянул в салон.
– Сеньор Энрике! – окликнула я его, подойдя сзади.
Он обернулся – и потерял дар речи. Да уж, я выглядела сногсшибательно. Костюмчик сидел на мне лишь самую чуточку хуже парадной формы, над прической я вчера работала половину вечера, да и с макияжем Энрике видел меня впервые.
Может, он и хотел что-то мне сказать, но забыл. Он даже поздороваться забыл. Стоял как пень, хлопая черными глазами. Из забытья его вывело только прибытие неожиданного гостя. Немолодой сухопарый мужчина, утонченной внешности и притом некрасивый; седые виски, выбрит начисто, маленький шрам у верхней губы справа. Доктор права Алехандро Луис Гарсиа де Арриньо.
Он-то мне и нужен.
В первоначальных инструкциях его не было; но рано утром я получила письмо от Хосе, с просьбой: буде Арриньо появится, улучить момент и передать ему несколько слов. Желательно так, чтобы никто не слышал. Хотя в самом факте знакомства Арриньо и чиновника из департамента образования ничего крамольного нет, могут возникнуть вопросы ко мне. Да, не исключено, что я какая-нибудь дальняя родственница однокашника Хосе, но все-таки разница в моем и его положении слишком велика, чтобы у любопытных не появились ненужные подозрения. Ненужные в данном случае – вовсе не шпионские, нет. Когда влиятельный чиновник покровительствует юной девушке, большинство думает, что он помогает любовнице. Такие слухи могли повредить моим отношениям с Вальдесами. А впрочем, если не получится говорить с Арриньо без свидетелей – пусть будут слухи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
