Но тут же другая мысль поразила его. Там, впереди, был всадник на коне, напоминающем статью и мастью Понедельника! Именно такой остановил на дороге Мартина и пристрелил его ради денег, которые несчастный ранчер вез при себе. Разве не мог этот человек быть тем самым убийцей?
Дюк развернул Понедельника и пустился в погоню.
Чужак уже мили три проскакал галопом в южном направлении, после чего повернул направо. Дюк, охваченный дикой страстью, следил за ним с напряженным вниманием. Оли обогнули подошву холма, оставив Черные горы справа, на севере. Чужак продолжал скакать, пока не добрался до берега реки, которая, сделав в этом месте поворот, устремилась прямо на ранчо Гатри.
Он продолжал быстрым галопом скакать вдоль берега реки Линдсей, так что Дюк даже немного притомился. И тут он вспомнил ту самую ночь, когда из окна мансарды дома Гатри сверкнул огонек, передавая какие-то странные сведения кому-то, находящемуся на северо-востоке, — может быть, той таинственной личности, которая все еще скрывается в Черных горах.
Вплоть до самых последних событий он предполагал, что этот странный всадник был братом Салли. А разве грешник на сивке не мог быть тем самым всадником? Не он ли был тем самым ничтожеством, которое неустанно грабило ранчо Гатри?
Это предположение не стоило сбрасывать со счетов. Дюк поспешил вперед. Ночь была темной, небо затянули тучи, и у Дюка заболели глаза от напряжения, с которым он всматривался в то и дело исчезающую белесую тень перед собой.
Не доезжая четверти мили до ранчо, тень внезапно стала приближаться к нему. Дюк остановился. Оказывается, всадник впереди него стоял уже давно. Неужели он заметил, что за ним следят, и сейчас решил укрыться в засаде?
Джон Морроу направил Понедельника под высокую скалу и спешился. Поняв, что в темноте ему не удастся рассмотреть лицо человека на сивом жеребце, он ничком лег на песок.
Вдруг он услышал какой-то шум — тихие, почти неслышные шаги по песку. И это были шаги человека. Наверняка чужак спешился и направился к ранчо пешком, опасаясь, что конь, почуяв близость конюшни, выдаст его ржанием.
Дюку было вполне достаточно этого. Он перебросил поводья на спину Понедельнику и отправился следом за чужаком. Подойдя к чужому сивому жеребцу, он вплотную приблизился к нему, чтобы в призрачном свете редких звезд получше рассмотреть его. В самом деле, ростом и статью он сильно напоминал Понедельника, только был покостлявее да мышцы погрубее. Однако в голове его не было и следа великолепной красоты настоящего скакуна. И если бы возникла нужда, этот сивый не смог бы выдержать бешеной гонки за Понедельником.
Утешившись этим, Дюк продолжил движение, свернув немного левее — там росла трава, приглушавшая звук его быстрых шагов. Но вскоре ему пришлось умерить собственную прыть, потому что силуэт незнакомца оказался почти прямо перед ним. Он шел вперед уверенными шагами. Ясно, что не в первый раз он направляется к этому ранчо: шагал он решительно и, войдя в густой соснячок у самого берега, остановился. Джон Морроу буквально навис над ним. И тут он опять двинулся вперед, резко свернул влево и исчез в кустах, отделяющих ковбойские бараки от Дюка. Пройдя сквозь них, незнакомец направился прямо к дому Гатри.
Дюк следил за ним, не снимая ладони с рукоятки кольта. Не то чтобы он очень любил Стива Гатри, но если этот бандит собирался напасть на ранчера, как напал на беднягу Мартина, то ему придется вмешаться со своим сорок пятым калибром.
Загадочный незнакомец больше не рыскал из стороны в сторону, а направился прямо к главному входу в дом. К величайшему удивлению Дюка, он открыл двери и исчез в жилище.
Дюк все еще следил за ним! Сотни опасностей подстерегали его в доме, но он все-таки скользнул тенью в двери, которые неизвестный всадник даже не потрудился запереть за собой, и вошел в темный коридор.
С лестницы он заметил мерцающий свет и услышал шаги.
— Привет, Чарли, — послышался голос Стива Гатри. — Это ты?
— Я. Как дела?
— Все в порядке.
— Здесь нам ничто не угрожает?
— В доме никого, кроме старого Бинга, он сейчас спустится, чтобы присмотреть за лестницей.
— Старый желтый койот! Уж он как следует присмотрит. Ну, как ты, приятель?
— Прекрасно!
Они поднялись по лестнице, остановились на минутку в верхнем коридоре, после чего прошли в комнату. В это же мгновение распахнулась дверь столовой и послышалось шарканье мягких тапочек. Дюк шагнул в сторону и прижался к стене.
Бинг ступил на порог. В руке он держал коптилку, бросающую мутные лучи на его лицо, на котором бегали не менее мутные глазки с пожелтевшими белками. Китаец опустил коптилку на обеденный стол и, испуганно вздохнув, повернулся. Он нутром чувствовал опасность, но не мог ничего ни расслышать, ни рассмотреть. И тем не менее он вытащил из-за пазухи пояса длинный нож и метнулся к стене.
Но Дюку удалось высоко подпрыгнуть и, упав сверху на свою жертву, выбить одним ударом оружие из руки Бинга и с силой обрушить кулак прямо ему на голову. Китаец свалился на пол, и сильная рука схватила его за горло, не давая никакой возможности продолжить борьбу. Первый удар и без того достаточно оглушил его. Слабый и беспомощный, валялся он на полу, пока Дюк его же ножом резал шелковый халат и полосами драгоценного материала связывал Бингу руки и ноги, но не так, как ковбои связывают телят, а таким манером, чтобы тот не мог даже пошевельнуться. Наконец он заткнул ему рот здоровенным кляпом из того же шелка.
Покончив с делом, Дюк тронулся дальше. Он прокрался в верхний коридор и оказался у самого что ни на есть источника свежайшей информации. Эта парочка была настолько уверена в способностях Бинга уберечь. их от всяческих шпионов, что нисколько не осторожничала в разговоре. Дверь была приоткрыта, и Дюк имел возможность прекрасно рассмотреть их лица, услышать их голоса. Можно даже сказать, что он находился с ними практически в одном помещении. Мимо его ушей не пролетело ни одно сказанное слово.
— …примерно тысяча! — закончил чужак фразу, начало которой не мог слышать Дюк.
У этого человека были маленькие глаза и белые волосы. Верхняя часть лица была у него совершенно невыразительна, но нижняя, изборожденная глубокими морщинами, выглядела ужасающе. Он был высокий и не как Гатри, но все-таки крупный мужчина.
— Тысяча? — переспросил Гатри. — Пожалуй, побольше.
— Ты ездил туда, смотрел?
— Конечно, я был там. Ездил со своими ребятами. Из пятнадцати я оставил им целый десяток. Все единодушно признали мое благородство!
Гатри засмеялся, за ним засмеялся и незнакомец:
— Просто они не подозревают, что десяток твоих ребят вряд ли стоит одного парня!
