Читаем без скачивания Госпожа следователь - Ирина Зарубина

Секретарша помолчала, лихорадочно осмысляя ситуацию.

Если честно, Клавдия ни с кем и никогда не общалась по поводу привычек Стасюка, но это «по-моему» делало маленькую вынужденную ложь и вовсе невинной.

— Ладно, — решилась Люся, — я доложу. Но только…

— Три минуты, как обычно! — с готовностью подхватила Дежкина, для убедительности вскинув вверх три пальца. — Я не задержусь.

— А то префект приехать собирался, — проворчала секретарша, направляясь к прокурорской двери. — Если приедет, а ты у Романа Тарасовича, я прям не знаю, что сделаю!..

Через несколько мгновений она растворила тяжелую дверь и, надев на лицо маску сугубой официальности, объявила:

— Прошу, Клавдия Васильевна, Роман Тарасович ждет.

Новый прокурор города оказался человеком неопределенных лет и столь же неопределенной наружности. На мясистом носу восседали тяжелые очки в старомодной оправе. За стеклами поблескивали маленькие стального цвета глазки. Одутловатые щеки были тщательно, до голубизны выбриты. Что касается лысины, то, подумала Дежкина, секретарша Люся несколько перестаралась, выделяя ее как основную примечательность нового начальника. Лысина как лысина; вокруг — густой венчик седоватых вьющихся волос.

— Ну-ну-ну! Рад познакомиться, — начал Роман Тарасович, галантно подымаясь с места и дожидаясь, покуда Клавдия займет кресло напротив. — Впереди предстоит большая работа, и, надеюсь, мы сможем найти общий язык.

«Общие слова, по крайней мере, вы уже нашли», — про себя отметила Дежкина; вслух же она произнесла, как и новый начальник, нечто расплывчатое и необязательное.

— Итак, — заключил прокурор, подводя черту под вступительной частью, — итак, чем могу?..

— У меня дело, не терпящее отлагательств, — сообщила Клавдия. — Слышали ли вы о том, что такое рэйдж?..

Прокурор расплылся в улыбке, что одинаково могло означать и положительный ответ, и отрицательный.

— Рэйдж — новейший и весьма эффективный наркотик, — сказала Дежкина, — к тому же его розничная цена относительно невысока. Следовательно, мы должны обращать внимание на распространение рэйджа ничуть не меньше, чем на распространение, скажем, героина.

— Ну-ну-ну!.. Насколько мне известно, слухи о начале вторжения нового наркотика несколько преувеличены, — негромко произнес Стасюк.

— А у меня другие данные, — возразила Клавдия. — Информация, попавшая мне в руки, позволяет предположить, что в ближайшее время Москва будет буквально наводнена рэйджем. Это как эпидемия.

— Проблемами эпидемий, насколько мне известно, занимается прокуратура, — попытался обратить разговор в шутку Роман Тарасович. На губах его запорхала ласковая улыбка.

Клавдия против воли нахмурилась.

— Я вас понимаю, — сухо произнесла она. — Не хочется начинать работу на новом месте с таких неприятных дел. Однако ситуация не терпит отлагательств… Сами понимаете, Роман Тарасович, все шишки полетят на нас. Мне что — я человек маленький, а вот начальству придется несладко, это точно. Наркотики — не шутка. Представляете, какой вой поднимет пресса!..

Горпрокурор заерзал в кресле, с трудом подавляя неудовольствие.

— Хорошо, — он сменил легкий полуигривый тон на начальственный, солидный, — изложите факты по делу. Только кратко.

— Факты таковы, — начала Дежкина. — Не так давно мне поручили расследовать историю с пропажей собаки некоего господина Черепца…

— Собаки? — удивленно переспросил Стасюк.

— Именно, — подтвердила Клавдия. — Собака как собака, даже без родословной. Беспородная. Но! — Она подняла вверх указательный палец. — Но Фома прошел специальный курс дрессировки и обучен различать редкие наркотики.

— Фома — это хозяин? — уточнил прокурор.

— Фома — это кличка собаки, — ответила Дежкина. — А хозяина зовут Алексей Георгиевич… впрочем, это не имеет отношения к делу.

— Ну-ну-ну, — как-то неопределенно произнес Стасюк.

Клавдия пропустила мимо ушей скрытую в этом «ну-ну-ну» издевку.

— В ходе поиска мы вышли на подозреваемую в краже собаки. Ею оказалась любовница Черепца Журавлева, которая работает в салоне красоты и обслуживает едва ли не весь столичный бомонд…

— И что?

— Журавлева пропала!.. Мы вышли на след ее приятеля Харитонова… личность, как оказалось, с весьма темным прошлым. Так вот, в квартире Харитонова, буквально у меня на глазах, происходит пожар, мы обнаруживаем два обгоревших трупа… но это не Харитонов с Журавлевой, хотя, судя по всему, приложены все силы, чтобы мы думали, что погибли именно они. Понимаете, какая картина вырисовывается!..

Стасюк горестно вздохнул и покрутил в пальцах незаточенный карандаш.

— Пропажа собачки-дворняжки обставляется двойным убийством! — продолжала Клавдия, не давая прокурору времени опомниться. — Ради чего, спрашивается?.. Ответ один: рэйдж! В Москву должна поступить крупная партия наркотика, и собаку убрали, чтобы не возникло осложнений и наркотик беспрепятственно проник через все заслоны…

— Послушайте, — произнес наконец Роман Тарасович, — мне, конечно, импонирует направление ваших мыслей, желание за мелким хищением увидеть нечто более крупное и масштабное… но не до такой же степени!.. — Он поднялся из кресла и тяжелыми шагами принялся крестить кабинет из угла в угол. — Мы поставлены блюсти закон, а не придумывать какие-то мифические заговоры, чтобы затем их победно раскрывать. Не надо усложнять!.. У нас и без того хватает сложностей. Криминогенная обстановка в столице такова, что на ее фоне разговоры о какой-то дворняжке, павшей жертвою наркомафии, выглядят по меньшей мере… — Прокурор помялся, подыскивая нужное, наиболее выразительное словцо, и, как видно, решил остановиться на общедоступном варианте: — …По меньшей мере идиотскими.

Зависло молчание. Стасюк буравил Клавдию немигающим взглядом своих маленьких стальных глаз. Тень увольнения опять нависла над Клавдией.

— Уважаемый Роман Тарасович, — приторно заговорила она, но в голосе читалось скорее раздражение, чем лесть, — уважаемый Роман Тарасович, если два трупа вам видятся чем-то не заслуживающим внимания, то…

— Ну-ну-ну! Я так не сказал, — возразил Стасюк, — вы меня неправильно услышали!.. Просто-напросто в цепи ваших рассуждений имеются явные несоответствия… Собачка, трупы… наркотики!.. Давайте договоримся так: по поводу гибели двоих человек в квартире… как вы назвали?..

— В квартире Харитонова, — подсказала Клавдия.

— Да-да, именно. Я запрошу все документы, внимательно изучу дело… Возможно, это несчастный случай, который вы истолковали к своей выгоде…

— Какая же у меня может быть выгода?! — удивилась Дежкина. — Гибнут двое, их трупы пытаются выдать за чужие. На руке мужчины — часы Харитонова, на голове женщины — парик Журавлевой. Погибшие — бомжи, так что расчет точен — их долго не хватятся… если вообще кто-нибудь заметит пропажу…

— Хорошо, — сказал Стасюк, а теперь давайте посмотрим с другой стороны. В квартиру… этого…

— Харитонова, — вновь подсказала Дежкина.

— Именно, — кивнул Роман Тарасович. — В его квартиру проникают двое бомжей, крадут часы и парик… По оплошности происходит возгорание… воришки гибнут в огне. А вы говорите — убийство!..

Роман Тарасович вновь взял в руки карандаш, как видно давая понять, что аудиенция подходит к концу.

— И все-таки… — произнесла было Клавдия, но взвизгнул селектор, и искаженный Люсин голос доложил:

— Роман Тарасович, к вам префект!..

Стасюк развел руками и поглядел на посетительницу.

Дежкина поднялась. Да, Люся права — лысый, в очках и не понравился.

Дверь отворилась, и двое мужчин в стильных, с иголочки костюмах ступили на красный прокурорский ковер.

Роман Тарасович, как гостеприимный хозяин, двинулся навстречу.

— Следователь прокуратуры, — представил Стасюк Клавдию, когда обмен рукопожатиями подошел к концу.

— Дежкина, — сказала она.

— Мы, кажется, знакомы, — приветливо улыбнулся Клавдии второй мужчина, который все время на полшага почтительно отставал от первого. — Как продвигается расследование?..

Это был супрефект Олег Николаевич.

— Превосходно, — ответила Клавдия и покинула кабинет.

Ее никто не задерживал.

… — Ну как? Как новый?.. — остановили ее возгласы на выходе из приемной.

Дежкина сделала неопределенное лицо и пожала плечами.

Сотрудники прокуратуры были не сильно озабочены сменой власти, но любопытство — пуще неволи.

Клавдия торопливо миновала группы оживленно беседующих коллег и направилась восвояси.

— Говорят, он зять Филиппова, — звучали перешептывания в коридоре, — а Филиппов — это, сами понимаете, что такое…