Читаем без скачивания Скоро будет буря - Грэм Джойс

В этот вечер к обеду приехали Доминика и Патрис. Их пригласили накануне, вне зависимости от того, будет присутствовать Джеймс или нет, и теперь они почувствовали облегчение, застав его дома. Они были достаточно тактичны, чтобы поднять вокруг него веселую суету и в то же время не касаться вопроса о его исчезновении. Когда Патрис преподнес ему большую оплетенную бутыль местного вина, Джеймс налил себе бокал и взял на себя смелость провозгласить, что вино превосходно. По крайней мере, на взгляд пары французов, создавалось впечатление, что все вернулось к норме.

Джесси беспокоилась за отца, но обед прошел удачно, в непринужденной обстановке, во многом благодаря неизменному юмору Патриса. Однако атмосфера в этот вечер слишком уж располагала к фривольности. На протяжении всего обеда Доминика обмахивалась веером. Женщины были одеты в ситцевые платья, постоянно прилипавшие к коже. Вино лилось рекой, и пили не столько чтобы опьянеть, сколько чтобы остыть, однако достигнуть первой цели оказывалось значительно легче. Сабина тот и дело откидывала волосы с шеи, и каждый раз Мэтт украдкой ловил ее взгляд. Почти весь вечер Рейчел хранила молчание. Она еще не сбросила тяжкое бремя обиды, которую ей нанесли за завтраком. Джеймс разговаривал то по-французски, то по-английски, преимущественно с Доминикой и Патрисом. За исключением тех минут, когда Патрису удавалось рассмешить Крисси, она пребывала словно в трансе – от жары и усталости. Джесси спокойно поглощала пищу, так же как и Бет; им обеим было стыдно за утреннюю вспышку матери.

– Патрис предсказывает, что разразится сильнейшая гроза, – произнес Джеймс, когда беседа могла вот-вот зайти в тупик.

– Ну и пусть, – отозвался Мэтт. – Мы же слышали сегодня гром, правда, Сабина?

Джеймс поднял глаза:

– Вот как?

– Да-да, – быстро подтвердила Сабина. – Сегодня утром. Очень далеко. Похоже, гроза приближается.

Мэтт сменил тему, неожиданно вскочив, чтобы показать подготовленный к вечеру сюрприз. Он передвинул стол, иначе расставил стулья и превратил таким образом патио в зрительный зал. Самые лучшие места он предложил Джесси и Бет.

– Что он еще задумал? – пробубнил Джеймс, наливая себе очередной стакан местного вина.

– Понятия не имею, – задумчиво отозвалась Крисси.

– Позволим девочкам выпить немножко вина, раз уж такое дело? – выкрикнул Мэтт и сам себе ответил: – Думаю, позволим. Сабина, может, ты об этом позаботишься?

Джесси очень удивилась, когда Сабина его послушалась и протянула ей и Бет по полстакана каждой – словно так и полагается. Получалось, таким образом, что Сабина позволила Мэтту нарушить установленное ею правило – детям вина не давать, тогда как та же Сабина сегодня утром внезапно запретила Джесси выйти погулять с Крисси. Если Крисси и обратила внимание на это противоречие, виду она не подала. Доминика расспрашивала Рейчел, Патрис допытывался у Джесси, Бет тормошила Сабину, и все смеялись и спрашивали друг друга, что происходит. Наконец Мэтт вытащил огромную коробку из багажника своей машины. Перед тем как открыть ее, он распорядился:

– Патрис, найди мне, пожалуйста, несколько пустых винных бутылок. Загляни под кровать Джеймса.

– Xa-xa, – неискренне засмеялся Джеймс.

– Джеймс, принеси молоток и пару гвоздей. Пожалуйста. И не беспокойся, никто не собирается стащить твой бокал. Можешь мне поверить, приятель. Рейчел, ведро воды, если не трудно.

Мэтт дождался, чтобы все выполнили данные им поручения и снова собрались; только тогда он открыл коробку, и оказалось, что в ней – целая коллекция всевозможной пиротехники. Он попросил Патриса расставить ракеты в бутылки, в то время как сам поспешил прибить «огненное колесо» к деревянному столбу старой конюшни.

– Обожаю фейерверки! – взвизгнула Доминика.

Сабина наклонилась над коробкой:

– Они, наверное, стоили тебе целое состояние!

– Мэтт верен себе, – сказала Крисси. – Лишь бы спустить все на ветер… то есть на дым.

Прежде чем запустить первую ракету, Мэтт призвал к тишине.

– Бет, для чего использовались фейерверки в прежние промена?

Бет покраснела и дала ответ:

– Прогонять злых духов.

– Верно, – похвалил ее Мэтт.

– Откуда ты знаешь? – поинтересовалась Джесси.

– Мне Мэтт рассказывал.

Первая ракета прорезала иссиня-черное небо. Раздались громкие и слегка иронические крики восторженной публики. Даже Джеймс, хоть и нерешительно, примкнул к остальным. Джесси внимательно за ним наблюдала. Он много пил, слегка униженный стараниями Мэтта, словно его отодвинули в сторону. У нее вдруг захватило дух – так ей стало жалко отца.

Представление удалось на славу. Мэтт носился как оглашенный, запуская все подряд, от маленьких сигнальных ракет до впечатляющих пиротехнических бомб. Вращающиеся «огненные колеса» то и дело стопорились или со свистом падали, не переставая крутиться. По земле скользнула, подобно змее, шипящая ракета и зажгла траву. Пламя быстро охватило сухие травинки, что вызвало секундную панику, но в следующий миг принесли садовый шланг, и огонь был потушен. Мэтт совсем раздухарился: кричал петухом, концом горящей самокрутки зажигал, не заботясь об осторожности, сырые петарды и бомбочки, запускал ракеты под опасным углом. От всего этого волосы вставали дыбом, если не сказать хуже, и все же представление имело огромный успех.

Потом Джесси и Бет пожелали всем спокойной ночи и неохотно отправились спать. Джесси оглянулась на отца, когда он опустошал очередной бокал вина.

Пока убирали мусор, Сабина отвела Мэтта в сторону и сказала ему:

– Мэтт, девочки в восторге. Настоящий праздник!…

– Да, за последнее время у них не много было причин для веселья.

– Где ты раздобыл всю эту пиротехнику?

– Купил по дороге, когда ездил за Джеймсом. Сабина коснулась своими прохладными длинными пальцами его загорелого плеча.

– Спасибо, – сказала она и вошла в дом. Мэтт поднял глаза и увидел, что Рейчел стоит

облокотясь на швабру и наблюдает за ним. Она подняла брови. Он не знал, что означает эта мимика, и поэтому подмигнул ей в ответ.

В душной атмосфере вечера взрослые вновь уселись за стол и продолжили кутеж. Даже цикады и сверчки притихли. Мэтт скрутил себе косячок. Патрис заметил, что однажды пробовал это в Алжире, правда без всякого результата, однако охотно предпринял бы вторую попытку. Доминика от травки отказалась, так же как и Джеймс, предпочитавший с завидной скоростью поглощать vin ordinaire [32]. Сабина же, напротив, выхватила у Мэтта самокрутку, с удовольствием затянулась, а затем передала косяк Рейчел. Крисси присоединилась к воздержавшимся.

Донеслись приглушенные раскаты грома, но сформировавшийся вдали атмосферный фронт не мог разогнать повисшую над домом знойную пелену. Разговор перескакивал с погоды на девочек, с Англии на Францию, с детских каникул на тиранию предстоящей работы. Кто-то вздохнул и спросил, почему нельзя остановить время, а Рейчел задумалась: кому на самом деле этого хочется?

Сильно понизив уровень вина в бутылке, Джеймс выпал из общего веселья и нескончаемой болтовни; впрочем, никто против этого и не возражал. Он заметно вспотел и уже собирался вновь наполнить свой бокал, когда Патрис вернулся из туалета, ведя за собой невысокого тучного старика деревенского вида. Джеймс предположил, что это сосед-фермер, но он был поражен крайней уродливостью старика. Спина незнакомца горбато сутулилась, а большая голова с бородавчатым лицом, напоминающая куриное яйцо в крапинку, с трудом удерживалась в равновесии на его плечах. Он нес еще одну оплетенную бутыль вина. Патрис не стал представлять нового гостя, а лишь проводил вновь прибывшего к столу и продолжил беседу с того места, на котором она была прервана. Пришелец приблизился к Джеймсу и вручил ему бутылку.

Джеймс попытался сделать гостю комплимент, какой это, мол, редкий дар – доставлять вино в нужные руки, но, путая слова, понял, насколько пьян.

– Прямо в яблочко.

Мужчина сидел около Джеймса, но явно прислушивался к разговору остальных.

– Угощайтесь, – сказал Джеймс, немного уязвленный. Он снова наполнил свой бокал, пролил вино на траву и прихлопнул воображаемого комара. – По-английски говорите? Vous parler anglais?

Старик слегка улыбнулся и покачал головой, поп [33]. Его обветренное лицо походило цветом на полированный дуб, а над бровью рос большой полип. И снова он отвернулся от Джеймса, словно намереваясь слушать других. Пьяный, но соблюдающий привычную любезность Джеймс еще трижды попытался вовлечь старика в вежливый разговор. Он высказался о красоте здешних мест, о погоде, о качестве вина – и все это на изящном французском. Но старикан выказывал лишь нетерпение, как будто Джеймс отвлекал его от другой, гораздо более интересной беседы. Джеймс чувствовал себя обиженным. Он черпал эту обиду из своего бокала.