убраться отсюда к чертовой матери.
Она сглотнула, борясь со слезами в этих ясных голубых глазах.
— Окей.
Я раскрыл объятия, и она забралась в них. Девушка прижалась ко мне, осторожно положив руку мне на талию. Я гладил ее по волосам и долго думал о сегодняшних событиях.
Черт, пусть все закончится хорошо.
***
Вы осознаете, что оказались на самом дне, когда остановились перед банком, наблюдая за людьми, входящими и выходящими, и задаваясь вопросом, как можно было бы войти туда и ограбить его.
Как будто гребаные Дик и Джейн 1.
Мне потребовалось много времени, чтобы отговорить себя от глупостей. В конце концов я победил, вырулив и отъехав как можно дальше. Я последовал по маршруту к указанному адресу. К тому времени, когда наконец добрался туда, я был на окраине Хедли, приближаясь к сельскохозяйственным производствам, которые были большую часть заброшены или разрушены.
Место, в которое я приехал, было оболочкой. Окна заколочены. Покосившийся дом с черными пятнами, который выглядел так, будто порыв ветра мог разрушить его стены. И все же, несмотря на менее чем звездную недвижимость, перед домом был припаркован желтый «Феррари».
Это совсем не подозрительно, верно?
Я проехал мимо него и припарковал машину в полукилометре вниз по дороге. Вышел из машины с конвертом денег в руке и пошел под слабым солнцем. Я дышал спокойно, сосредоточившись исключительно на том, чтобы держать себя в руках.
Каждый шаг был агонией.
Грудь горела.
Ребра тоже.
Конечности одеревенели и болели.
Я был по уши в дерьме, и небеса отражали мое затруднительное положение, покрывая землю своим мрачным присутствием. Я чувствовал запах дождя в воздухе. Надвигался дождевой взрыв, и я мог только надеяться, что взрыва другого рода не предвидится.
Окинул взглядом машину, направляясь к фасаду неподвижного дома. Я даже остановился у крыльца и попытался что-нибудь подслушать. Одно дело — отдать деньги опасному головорезу, и совсем другое — явиться без предупреждения. Но мне нужно было иметь преимущество во времени на случай, если он меня прогонит и даст время до завтра, чтобы успеть собрать все остальное.
В голове всегда возникает куча мыслей, когда вы находитесь под давлением. Хорошая идея может оказаться полной противоположностью, и только тогда, когда у вас есть ясные голова и мышление, вы осознаете это. Даже тогда, стоя перед притоном наркоманов, я отчасти осознавал свою глупость. Но было уже слишком поздно поворачивать назад.
Я постучал в дверь и отступил на шаг. Мое сердце бешено колотилось в груди, и тревожное чувство возникло в глубине живота.
Возьми себя в руки.
Возьми себя в руки.
Дверь внезапно со скрипом открылась, сантиметр за сантиметром, пока я не столкнулся лицом к лицу с дулом пистолета.
— О, ты, мать твою, серьезно сейчас? — раздался раздраженный голос Рикардо.
Я сглотнул, пытаясь избавиться от шока при виде смертельного оружия, направленного на меня, и посмотрел на него. Половина его лица была скрыта темно-синей банданой. Он был одет в черную одежду с длинными рукавами, а на руках перчатки.
Дерьмо. Единственная причина, по которой он так себя прикрывает — попытка скрыть свою личность. Скоро должно было случиться что-то плохое… или это уже случилось.
— Какого черта ты здесь делаешь, Лоусон? — потребовал он, держа дуло пистолета направленным мне в лицо. Мне, мать твою, это не понравилось.
— Деньги, — выдавил я из себя.
Я видел, как его брови взлетели вверх.
— Серьезно? Я дал тебе время до завтра. Ты не должен приходить и уходить на мою территорию, когда тебе вздумается. Такое дерьмо неприемлемо.
— Я не думал, что этот адрес приведет меня в какой-нибудь долбаный дом в глуши, чувак. Или что увижу пистолет, направленный на мое чертово лицо.
— Да уж, этого следовало ожидать! У меня нет времени на это дерьмо. Дай мне пятнадцать штук и убирайся отсюда. Я разберусь с тобой позже.
Я вздохнул и посмотрел на конверт. Я медленно протянул его ему, и он грубо выхватил деньги у меня из рук.
— Ты дожил до следующего дня, — насмешливо воскликнул он. — Поздравляю.
Я не сдвинулся ни на шаг. Это было его прощание, но я не собирался разворачиваться до тех пор, пока он не зайдет внутрь и посчитает сумму.
— Сейчас там нет пятнадцати штук, — нерешительно сказал я. — Пока около девяти.
В течение нескольких секунд стояла гробовая тишина. Я не мог понять, о чем он думает. Видел только эти темные глаза, смотрящие прямо на меня. Это было чертовски зловеще. Как будто он мрачный жнец, решающий мою судьбу.
— Для тебя это что, шутка? — произнес он с недоумением.
— Ты не представляешь, через что я прошел, чтобы заработать их, — возразил я, указывая на конверт. — Так что нет, это не гребаная шутка…
— Ты ведь понимаешь, что покойник?
— По крайней мере, я дал тебе кое-что…
— Мужик, к черту эти деньги. — Он бросил конверт передо мной. — Речь никогда не шла о гребаных деньгах, Лоусон! Речь шла о том, что ты делаешь то, что тебе говорят! У меня нет выбора, кроме как взять тебя с собой…
— Я принесу тебе еще…
— У тебя больше ничего нет! — Отрезал он, спускаясь по крыльцу, и этот чертов пистолет все еще был направлен мне в лицо. — Ты что, не понял гребаный намек? Твой брат совершил огромную ошибку. Он разозлил многих людей! Ты никогда не выйдешь отсюда! Как думаешь, почему тебе дали гребаное невыполнимое задание? Пятьдесят тысяч долларов — никто в твоем положении никогда их не соберет.
— Тогда почему ты просто не убил меня сразу?
— Потому что мой босс — больной ублюдок, который любит наблюдать, как ты барахтаешься, прежде чем утонешь.
— Кто твой босс? Отведи меня к нему!
Рикардо усмехнулся и покачал головой.
— Слишком поздно, приятель. Ты облажался.
— Что это значит?
Он сунул пистолет мне в лицо, пока дуло не уперлось мне в лоб, и крикнул:
— С тобой, мать твою, кончено, мужик! Тащи свою задницу вперед. Держать тебя на крыльце я не собираюсь.
Рикардо толкнул меня, и я взревел от боли. Он продолжал говорить мне двигаться, направляя в сторону поля за домом. Иисус гребаный Христос, я едва мог двигаться, и даже это было невыносимо для моих ног.
— Не делай этого, — сказал ему, чувствуя, как часть эмоций отключается. Возможно, из чувства самосохранения. Черт, если бы я только знал. На первый взгляд я был на удивление спокоен.
На это он ничего не ответил. Продолжая и дальше кричать, чтобы я двигался. На самом деле говоря, что я иду
