Андре поделился со мной добытой информацией, едва появилась такая возможность. Главным, что тревожило его всё это время, был вопрос о нынешнем положении Антонии Сафэйра, находившейся до недавнего времени под его опекой. Опека была официально снята, но от чувства ответственности за девочку Андре не избавляла, скорее наоборот. Однако полученная сейчас информация позволяла ему успокоиться на этот счёт. Насколько можно было судить из имевшихся источников, которые казались заслуживающими доверия, с дочерью герцога всё было в порядке. Она по-прежнему находилась во дворце своего отца и продолжала вести тот же образ жизни, что и раньше. Новым опекуном стал её дядя, тот самый, которого когда-то упоминал Андре, однако на общей ситуации Антонии это, похоже, особо не отразилось. Как именно это отразится на вверенном ему герцогстве, было пока рано судить: слишком мало успело пройти времени.
Что же касается политической ситуации в риннолийской столице, то прояснить ситуацию так и не удалось. По всему выходило, что политического переворота в Риннолии не было. Страной продолжал править прежний король, многие министры оставались на своих местах, однако некоторых политических деятелей, в прошлом обладавших немалым влиянием, всё-таки сместили, а некоторые дворяне были арестованы, либо исчезли при невыясненных обстоятельствах. Всё это наводило на мысль о заговоре, который был раскрыт, но не афиширован. Это могло бы объяснить столь внезапную опалу и быстрое удаление с политической арены целого ряда значимых людей. Однако как бы то ни было, проверить эти выводы мы на данном этапе не могли.
Вечером Андре снова ужинал с Ребеккой, а затем уединился с ней в её номере. Спать, правда, вернулся к себе. В воскресенье, как и в субботу, девушка работала; её выходным днём была, кажется, среда. Наутро Андре снова выпил стакан молока. На сей раз я не стала этого комментировать. Но когда днём в ответ на моё предложение пойти пообедать он заявил, что не голоден, меня прорвало.
- Тебе что, не хватает денег на то, чтобы поесть?! - спросила я в лоб, одновременно и уверенная в собственной правоте и категорически нежелающая в неё верить.
Андре промолчал, но его недовольно поджатые губы развеяли мои последние сомнения.
- Ты просто сошёл с ума! - гневно воскликнула я.
- Сошёл с ума? Отлично. Вчера утром ты сказала, что я беременный. Диагнозы сыплются из тебя, как капли дождя из тучи. И все в равной степени смехотворные.
- Не пытайся уйти от темы! - возмутилась я.
- От темы? - Андре нетерпеливо дёрнул головой, словно чего-то не расслышал. - Какой именно? Моего рациона? До сих пор ты не считала нужным его обсуждать.
- Потому что до сих пор ты не давал к этому повода.
- И сейчас не даю, - пожал плечами он.
- Ничего подобного! Андре, я ничего не имею против того, чтобы ты кормил ужинами эту девицу, и даже покупал ей подарки или что бы то ни было, но не такой же ценой! - Я видела по выражению лица Андре, по его взгляду, по выступившему на щеках румянцу, насколько его злит моё вмешательство. И попыталась смягчить впечатление, объяснив свою позицию. - Вчера и сегодня ты завтракал молоком и второй день подряд пытаешься отказаться от обеда. Ты что же, собираешься каждый день голодать ради того, чтобы вечером пригласить Ребекку в таверну? Андре, да она же просто тебя использует!
Следует признать: попытка сгладить острые углы провалилась с треском. Если раньше Андре просто злился, то сейчас пришёл в бешенство.
- А тебе не кажется, что всё это касается только меня? - спросил он сквозь зубы, явно с трудом сдерживаясь, чтобы не повысить голос.
- Нет, не кажется! - отрезала я. - Меня это тоже касается.
- И с какой же это стати? - не менее резко откликнулся Андре.
И умеет же он задавать вопросы! Знала бы я сама ответ... Ладно, придётся отвечать, как умею.
- А с такой! - заявила я. - С такой, что ты мне не чужой человек. С такой, что мы живём под одной крышей. У нас общая комната, общее прошлое и общее настоящее. Мы в одной лодке. И то, что происходит с тобой, не может не иметь отношения ко мне!
Я осознавала, конечно, что изъясняюсь не слишком понятно, но никак не подозревала, что он воспримет мои слова до такой степени превратно.
- Если тебя так беспокоит денежный вопрос, то можешь не тревожиться, - огрызнулся Андре. - Предназначенные для тебя деньги я не трогал и трогать не собираюсь. Они лежат отдельно, отложены на лекарство и ни на что другое использоваться не будут.
- Что?! - выдохнула я. Если бы призраки умели плакать, то из моих глаз уже хлынули бы слёзы обиды. Но плакать я не могла, зато могла говорить. - Я тебя хоть о чём-нибудь просила?
- Эрта... - начал было Андре, уже пожалевший о сорвавшихся сгоряча словах, но я его перебила.
- Я просила тебя тратить на меня хоть один-единственный кругляш?! Это была твоя собственная инициатива! Я даже из тюрьмы не просила меня вытаскивать! Я с самого начала говорила тебе этого не делать! Предупреждала, что из меня получится только обуза! И если так оно теперь и вышло, то в этом нет моей вины!
Я замолчала, обиженно и возмущённо сопя.
Андре выждал несколько секунд, будто предоставляя мне возможность выговориться, но то ли мой запал уже успел подойти к концу, то ли время для второй волны ещё просто не настало.
- Прости, - произнёс он, глядя чуть мимо меня, туда, откуда до недавнего времени доносился мой голос. - Я не хотел сказать ничего подобного. Правда. Просто имел в виду, что финансовые сложности, если возникнут, коснутся меня одного, только и всего.
Моё желание ссориться тоже разом улетучилось.
- И ты прости. - Мой неуверенный взгляд пробежал по комнате и снова вернулся к Андре. - Я знаю, что лезу не в своё дело. Твои отношения с Ребеккой действительно меня не касаются, ни с какой стороны. Просто... - Я всё ещё не знала, как правильно сформулировать свою мысль, и не хотела снова рассердить его неудачным высказыванием. - Просто ты единственный человек, который мне дорог. И то, что происходит с тобой, не менее важно для меня, чем то, что происходит со мной. Может быть, даже более важно. Ведь ты, в отличие от меня, живой.
- Ты тоже живая.
Голос Андре прозвучал неожиданно резко, особенно на последнем слове. Я не стала спорить.
- Поэтому мне не всё равно, когда ты не высыпаешься, рано вставая на работу, поздно возвращаешься домой или голодаешь, - продолжила я. - А если мне кажется, что кто-то пытается тебя обидеть, я чувствую, что могла бы разорвать его голыми руками. Хоть я и призрак, - закончила я, пряча за смешком немалое смущение.
Андре улыбнулся, и в этой улыбке не было и тени насмешки.
- Спасибо, - искренне сказал он. Опустился на стул - в самом начале разговора на повышенных тонах он вскочил на ноги, - и посидел, потирая пальцами лоб. - Эрта, а тебе не приходило в голову, - чуть устало проговорил он затем, - что я и сам прекрасно осознаю всё то, на что ты хочешь раскрыть мне глаза?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
