Читаем без скачивания Мартиролог. Дневники - Андрей Тарковский

От Энна Реккора ни слуху ни духу.

В «Искусстве кино» хотят печатать «Сталкера».

Договор на «Идиота» со мной еще не заключен.

Июль-август 1976

Анджело увез в Рим 32 негатива «Зеркала».

Сизов сказал мне, что писем с приглашением меня Кристальди в адрес Сизова и Ермаша — не было. И если я хочу, то могу передать итальянцам, чтобы снова писали письма и высылали приглашения. Наверное, дело в том, что Шауро получил письмо от Кристальди, где он пожаловался на полное молчание киноначальства. Странно: я письмо получил, а Сизов и Ермаш — нет. Заврались они совсем.

Родилась безумная идея создать театр. Мне одному не дадут. Говорил с Сурковым Е. Д. Он опытный, со связями, образованный. Но сволочь. Продаст? Продаст при случае. Надо начинать на новом месте. Например, получить театр им. Станиславского и добиться его реорганизации. Благо там почти нет заслуженных стариков. В отличие от театра им. Пушкина. Актеры?

Солоницын Чурикова —?!

Глузский Терехова

Петренко Лебле

Кайдановский Ахеджакова

Гринько? Демидова

Лапиков Калмыкова

Федосова

Кажется, со мной заключают договор на сценарий «Идиот».

Сейчас, к 9.30, иду на встречу с Сизовым и Ермашом по поводу Италии. Будут уговаривать меня отказаться от Кристальди ввиду того, что «он жулик» и что Ермаш спасает меня от него.

Борис Никифоров (Призрак) и Андрей Тарковский на репетиции «Гамлета»

Был в Комитете. «…Кристальди, конечно, „жулик“, и если он хочет, чтобы я снимал в Италии картину, то он, прежде, должен выполнить предыдущие обязательства перед Госкино». Вот и всё. Если бы я настаивал, то пошел бы вразрез «с интересами страны»… Они меня поймали.

Мне не хватает размаха! В этой мертвой атмосфере разлагаются остатки культуры, и создавать здесь прежде всего следует атмосферу — очищать мертвенную, выгрызать буржуазность, тупость, непонимание.

Но как!?

Почти полночь.

Уехать в деревню… Писать… О чем? О четырех картинах, которые, по твоему мнению, будут в конце концов знамениты абсолютно? Бездарно. Театр… Торчать в Москве и унижаться. Книга? Проза? А хлеб? Сценарии? Да. И устраниться?

Кругом ложь, фальшь и гибель… Бедная Россия!

Ради денег (сметных) согласился на универсальный кадр.

Завтра на несколько дней еду в деревню к Тяпе.

Не сумел пока уехать в деревню. Дела.

До меня дошли слухи — Ларисе говорил Н. А. Иванов, что против моей поездки в сентябре в Италию был Ермаш, все же остальные, в основном Сизов и «даже Доброхотов», были «за». Посмотрим. Тем более, что Тонино говорил, что Берлингуэр уже вмешался!

Сегодня был Энн Реккор. Предлагал стать худруком на альманахе трех молодых режиссеров. Я согласился. Предлагал написать сценарий по Сименону. Я согласился. Говорил, что не может забыть моего предложения сделать сценарий по «Перу Гюнту». Я ему рассказал о статье в «Литературной газете» об убийстве сыном отца-коллекционера. Он заинтересовался. По-моему, это надо делать на «Мосфильме».

Геллер перепуган тем, что у нас мало времени остается на подготовку Зоны. Нет второго режиссера, но во вторник, видимо, освободится Андрей Малюков, которого я не знаю, но все мне его всячески рекомендуют.

Пока ничего не приходит в голову по поводу ста метров соображений о Кафке, которые я обещал Тонино. Надо перечитать однотомник Кафки, может быть, что-нибудь возникнет.

Мишка Маринин опять (уже во второй раз) провалился на вступительных экзаменах на биофак. Недобор в 3 балла. Однако! Тут никакой блат не поможет.

Ольга была освобождена от экзаменов на аттестат зрелости — порок сердца. Мы решили не отдавать ее в институт в этом году. Не только из-за болезни, но и из-за того, что она не знает куда поступать. Пусть подумает годик. Бедная Лялька! Глупая — и еще сердце!

7-го ко дню рождения Тяпы приехал в Мясное. Здесь замечательно! Я здесь три дня, а отдохнул душой, будто был в санатории месяц. Ужасно не хочется ехать в Москву.

Таллинская студия собирается заказать мне работу. Здесь я бы ее быстро сделал. Заодно и «Идиота» тут бы написал.

Тяпа вырос, безобразничает, конечно. Подумать только, через год ему идти в школу! Бедный Тяпа!

«„Только то и крепко, подо что кровь протечет“. Только забыли, негодяи, что крепко-то оказывается не у тех, которые кровь прольют, а у тех, чью кровь прольют. Вот он — закон крови на земле.

…Немцы, поляки, жиды — корпорация, и себе помогают. В одной Руси нет корпорации, она одна разделена. Да сверх этих корпораций еще и важнейшая, прежняя административная рутина. Говорят: наше общество не консервативно. Правда, самый исторический ход вещей (с Петра) сделал его не консервативным. А главное: оно не видит, что сохранять. […] Все права русского человека — отрицательные. Дайте ему что положительного, и увидите, что он будет тоже консервативен. Ведь было бы что охранять.

Не консервативен он потому, что нечего охранять. Чем хуже, тем лучше — это ведь не одна только фраза у нас, а к несчастью — самое дело.

Жиды. И хоть бы они стояли над всей Россией кагалом и заговором и высосали всего русского мужика — о пусть, пусть, мы ни слова не скажем: иначе может случиться какая-нибудь нелиберальная беда: чего доброго, подумают, что мы считаем свою религию выше еврейской и тесним их из религиозной нетерпимости, — что тогда будет? Подумать только, что тогда будет!

…Парижская коммуна и западный социализм не хотят лучших, а хотят равенства, и отрубят голову Шекспиру и Рафаэлю…»

«Как все книжно, свысока. Простодушно писать не умеют. Гордятся очень, тон берут не тот. Покровительствуют, учат, опекунами смотрят, в облако славы своей замыкаются».

«Критикам. Я ничего не ищу, и ничего не приму, и не мне хватать звезды за мое направление.

…Возвышенность души измеряется отчасти и тем, на сколько и перед чем она способна оказать уважение и благоговение (умиление)».

Ночью приснился сон — будто умерла жена Миши Ромадина Вита. Но Миша как-то не очень опечален. То ли готов к этому был, то ли находится в состоянии шока. Потом приснилась очередная премьера Товстоногова. Какая-то классика, переделанная из прозы. Ужасно скучно — последовательно — цинично и многозначительно.