— У тебя с глазами так раньше было?
— Чтобы они болели так, будто сейчас лопнут?
Я замялась, но, в конце концов решила сказать, как есть. Афродита постоянно в зеркало смотрится, значит, все равно скоро все увидит…
— Чтобы они становились кроваво-красными.
Афродита вздрогнула, потянулась было к полотенцу, но потом бессильно уронила руку на подушки и съежилась в комочек.
— Неудивительно, что Дарий до смерти перепугался и помчался за тобой, словно за ним гнались все демоны ада!
— Я уверена, все пройдет. Просто дай глазам отдохнуть, не открывай их.
— Если эти дурацкие видения сделают меня уродкой, я просто озверею! — театрально вздохнула Афродита.
— Афродита, — начала я предельно бодро и беззаботно. — При такой красоте ты никогда не сможешь стать уродкой! Даже если очень захочешь. Ты же сама всем об этом заявляла миллионы раз!
— Твоя правда. Даже с красными глазами я все равно выгляжу лучше всех. Спасибо, что напомнила! Вот до чего довели гребаные глюки: в собственной красоте стала сомневаться!
— Кстати о… плохих глюках. Не хочешь поделиться подробностями?
— Зои, я тебя умоляю! От парочки крепких ненормативных выражений у тебя рога не вырастут! Всемогущая Никс, как же меня утомил твой детсадовский лексикон!
— Может, обойдемся без лирических отступлений?
— Как скажешь. Но не упрекай меня, когда люди будут показывать на тебя пальцем! Видишь на столе листок бумаги со стишком?
Я подошла к неприлично дорогому письменному столу и увидела на драгоценном полированном дереве белый листок бумаги.
— Да, вижу.
— Чудесно! Попробуй прочесть и постараться понять, какого черта все это значит. Лично я в поэзии никогда не секла. По-моему, стихи — это дерьмо пополам с розовыми соплями!
Последние слова она произнесла с таким смаком, что я невольно вздохнула. Ладно, бедняжке просто необходимо было выпустить пар.
Перестав реагировать на расстроенную Афродиту, я уставилась на стихотворение. Стоило мне пробежать глазами по строчкам, как у меня все похолодело, а руки покрылись гусиной кожей, точно на меня дохнуло ледяным ветром.
— Это ты написала?
— Ага, сейчас! Я похожа на малахольную? Да я в детстве даже доктора Сьюза[6] не переваривала! Черта с два я это написала!
— Афродита, я не спрашиваю, ты ли это сочинила! Я спросила, ты ли записала это на листе?
— Совсем затупила? А кто, по-твоему, должен был его записать? Малефуся, слава Никя, писать не умеет! Да, Зои. Это я записала стишок, который прочла в своем жутком, мерзком, долбаном, дерьмовом видении. Нет, я его не сочинила, а просто записала по памяти. Довольна?
Я посмотрела на нее и с раздражением покачала головой. Афродита раскинулась на дизайнерских подушках своей дорогущей антикварной кровати с пологом, одной рукой прижимая к лицу вышитое золотом влажное полотенце, а другой гладя чудовищную белую кошку, и выглядела как настоящая тысячепроцентная гламурная стерва!
— Знаешь, если задушу тебя твоей собственной подушкой, никто по тебе даже скучать не оудет! Пока тебя хватятся, твоя уродская кошка слопает тебя вместе со всеми изобличающими меня уликами.
— Во-первых и во-вторых, Малефисент меня не съест. Скорее, сожрет тебя, если будешь меня бесить. В-третьих, по мне будет скучать Дарий. И еще как. В-четвертых, прочти, наконец, этот дебильный стишок и объясни, почему из-за него мне так хреново.
— Но это же ты у нас Ясновидящая Красотка! Тебе и флаг в руки… — Я снова опустила глаза на стихотворение. Почему этот почерк кажется мне таким странным?
— Зои, ты безнадежная тупица. «Ясновидящая» происходит от слов «ясно» и «видеть». Объяснять — это не мое дело. Я лишь убийственно прекрасный оракул, а вот ты у нас — без пяти минут верховная жрица. Так что давай, подруга, вперед!
— Ладно, черт с тобой! Давай прочту вслух. Иногда это помогает понять смысл стихотворения.
— Да плевать, главное, объясни, в чем суть. Я откашлялась и начала читать:
Древний владыка до времени сном околдован,Но, когда раной кровавой будет Земля пронзена,Чары царицы Тси-Сгили разрушат оковы,Пролитой кровью размоет могилу она.Будет рукой мертвеца вызван к жизни великий властитель,Солнце затмит он неистовой жуткой красой.Поступью грозной на трон вознесется правитель,Женщины вновь покорятся власти его роковой.Сладкая песня Калоны будет нам вечно звучать,С сердцем холодным мы будем во имя него убивать.[7]
Закончив, я надолго замолчала, пытаясь понять смысл стихотворения, а главное, почему оно вселяет в меня такой ужас.
— Гадость, правда? — простонала Афродита. — Уж лучше розовые сопли и кретиническая любовь до гроба!
— Это точно. Ладно, давай подумаем. Что значит «Земля» с большой буквы и как у нее может быть кровавая рана? И откуда столько крови, чтобы размыть какую-то там могилу?
— Откуда я знаю?
— Хм… — Я задумчиво пожевала губу. — Когда кого-то убивают, и кровь льется на землю, то кажется, будто сама земля кровоточит. Верно? Может быть, кого-нибудь добьют на земле, будто ранят саму землю? И крови будет так много, что она пропитает все кругом?
— Помнишь, когда убили профессора Нолан и проткнули ей грудь колом? — в голосе Афродиты не осталось и следа привычного высокомерия. Я знала, что ее до сих пор мучает это ужасное воспоминание. — Тогда тоже казалось, будто вся. земля пропитана кровью.
— Точно! И это как-то связано с незнакомой нам пока королевой Тси-Сгили, которая сразу после этого примется колдовать.
— Да кто она такая, эта самая Тси-Пси… Как ее там?
— Это имя мне знакомо… Кажется это на языке чероки… Интересно, если…
Я ахнула и замолчала, пораженная ужасной догадкой. Я вдруг поняла, почему меня так беспокоил этот почерк!
— Что? — Афродита села и, оторвав от лица полотенце, вперилась в меня перепуганным красным взглядом. — Что там еще?
— Почерк… — произнесла я помертвевшими губами. — Это почерк моей бабушки!
ГЛАВА 21
— Почерк твоей бабушки? — переспросила Афродита. — Ты уверена?
— Абсолютно.
— Но это невозможно! Я записала эту бредятину всего несколько минут назад.
— Знаешь, мы с Дарием практически перенеслись сюда через транспортатор. Преобразовались в энергию — и опа! — уже у тебя. Говорят, такое на самом деле невозможно, но у нас получилось.
— Я всегда говорила, что «Звездный путь» смотрят одни придурки!
— Но ты же узнала, откуда транспортатор? Значит, сама придурочная! — торжествуя, подловила я Афродиту.
— Понимаю, как бы тебе этого хотелось, но опять мимо. Просто Никс наказала меня придурочными друзьями.
— Ладно, проехали! Я убеждена, что это почерк моей бабушки. Кстати, у меня в комнате есть ее письмо. Сейчас сбегаю, принесу. Вдруг ты права… — я выразительно подняла брови и добавила: — …и мне только кажется, что он похож. — И уже шагнула к двери, но на пороге остановилась и сунула листок Афродите под нос. — Скажи, это твой почерк?
Афродита устало взяла из моих рук листок и несколько раз моргнула, чтобы прояснить взгляд. Потом лицо ее исказилось, и я поняла, что она скажет еще до того, как она открыла рот.
— Нет, черт возьми! Это ни разу не мой почерк!
— Я мигом!
Стараясь не задумываться над тем, что происходит, я рванула по коридору и пинком распахнула дверь в свою комнату. Недовольная Нала встретила меня возмущенным «ми-и-уф», давая понять, что даже мне не дано права нарушать ее царственный сон.
