раны закрылись, рана в груди кровоточила сильнее, чем когда-либо. Это делало меня такой же уязвимой.
Когда я покидала Лунный дворец, я думала, что встречу Винсента. Я была уверена, что он будет ждать меня. Я видела, как он смотрел на меня там. Мне нужно было поговорить с ним, спросить его о моей магии, спросить его о людях — откуда они взялись? Как там очутились люди, которых мы должны были защищать? Почему дети?
У него были бы ответы.
И все же, возможно, именно поэтому я обнаружила, что иду в противоположном направлении прямо к человеческим районам.
Слова были сложными. Вопросы были трудными. А рана внутри меня кровоточила так сильно, что я знала, Винсент почувствует ее запах. Кровь просочилась бы у меня между пальцами, если бы он вскрыл это ответом, который мне бы не понравился.
Это было проще. Более удовлетворительно. По крайней мере это, черт возьми, хоть что-то бы сделало.
Моя третья жертва смотрела на меня так, будто я сама Ниаксия, когда свет покинул его глаза. Я прижала его к стене, здесь, в вонючем, загаженном переулке, где он преследовал молодых женщин в пабе напротив. Я не была той девушкой, которую он хотел, но я была той, которую он заслуживал.
Он открыл рот, его гнилостное дыхание пронеслось над моим лицом, когда он затих.
Я выдернула свой клинок и позволила ему упасть на землю.
Животное. Гниет там вместе с дерьмом, мочой и мусором, как и все остальные крысиные тушки.
Он вскрыл порез на моем запястье своими когтями. Я остановилась и смотрела, как кровь пузырится на поверхности, и вместе с ней пришла еще одна невыносимая волна ярости.
Моя кожа, человеческая кожа, была такой нежной и так легко рвалась. В этот момент я ненавидела ее так же сильно, как ненавидела вампира, которого только что убила. Даже больше. Возможно, эта хрупкость была причиной столь же сильной смерти.
— А я-то думал, что ты пошла навещать нашего великого и могущественного Короля Ночнорожденных, когда сбежала в столь ранний час.
Я повернулась, выхватила клинок и увидела знакомую крылатую форму, стоящую на крыше. У меня сжалось сердце, мне не нравилось, когда они летали надо мной. Может, я и змея, но даже змеи бегут в укрытие, когда над головой парят ястребы.
Райн, я уверена, не отнесется с пониманием к тому, что я убиваю вампиров. Ни один вампир не стал бы. Они готовы убить друг друга в любой день, но никто из них не любит, когда это делает человек.
Не то чтобы я была сейчас в настроении обращать на это внимание.
— Уходи.
— Это нехарактерно скучный ответ.
Так и есть. Мне почти неловко.
Я проигнорировала его и вытерла кровь со своего клинка.
Ухмылка Райна слегка дрогнула.
— Я видел, как ты убила еще двоих за последний час, — сказал он, его голос был немного мягче, чем я ожидала. — Ты делаешь это, находясь на краю смерти? Не самое разумное использование своего времени, скажу я тебе.
Рана в моем сердце кровоточила и кровоточила. Его слова подлили масла в огонь, и я набросилась на него, как зверь.
— Не самое лучшее использование моего времени? — рыкнула я, направив на него свое оружие. — Четверо людей были бы мертвы, если бы я не сделала этого сегодня. Но, конечно, ты не думаешь, что их жизни стоят полутора часов моего времени.
Его ухмылка исчезла.
— Это не то, что я имел ввиду.
— Пошел ты.
Я надеялась, что он не видит моего лица. Возможно, оно слишком многое показало.
— Будь осторожна с этими своими красочными выражениями, маленькая змейка, — прошептал Винсент.
— Пошел ты тоже, — подумала я, а затем, несколько мгновений спустя, мысленно произнесла безмолвное извинение.
Позади себя я услышала, как Райн приземлился на землю, на удивление легко для вампира его размеров.
— Убирайся. — Я не повернулась. — Этим уродам не нужно, чтобы ты защищал их честь.
Он усмехнулся с отвращением.
— Я не собирался ничего такого делать. Насколько я понимаю, ты оказываешь важную общественную услугу.
Моя рука остановилась на середине движения.
Я не повернулась, не показала своего лица, но он засмеялся.
— Что?
Что он имел в виду, под что? Как будто он не знал. Как будто он, черт возьми, не понимал, что любой вампир даже тот, кто смотрит на этих крыс свысока, даже тот, кто не согласен с их действиями отнесется к тому, что человек возьмет на себя смелость убить их. Оскорбление есть оскорбление.
Я не потрудилась сказать ему об этом. Мы оба это знали.
Вместо этого в моем горле застыл вопрос. Это был именно тот вопрос, от которого я сюда сбежала, вопрос с ужасным ответом, который я не хотела слышать.
Я продолжила чистить свой клинок.
— Девочка? — Я сделала вдох.
Мой голос прозвучал выше и слабее, чем я хотела.
Наступило долгое, безумно долгое молчание. С каждой секундой моя грудь сжималась.
Я услышала приближающиеся шаги, но не двигалась, пока его рука не коснулась моего плеча. Я дернулась, готовая наброситься на него, но что-то в выражении его лица — удивительно нежное, заставило меня сделать паузу.
— Пойдем со мной, — сказал он.
Глава
21
Райн протащил меня через весь город. Нам потребовалось почти полчаса, чтобы добраться туда пешком, он предложил полететь, но я отбивалась так яростно, что он поднял руки в явной мольбе о пощаде, и в итоге мы шли молча. Мне все еще нужно было держать зубы стиснутыми, чтобы не допустить всего, что могло бы вырваться наружу, если бы я открыла рот.
Этот конец района был более живым, участки грязи и даже несколько садов располагались между глиняными зданиями. Не было ни одной части человеческого квартала, которая не пахла бы бедностью, но этот район, по крайней мере, больше походил на то, что люди пытались построить здесь свою жизнь. Бедный, да. Захудалый, конечно. Но… каким-то странным образом он был полон тепла.
Горько-сладкая печаль защемила мою грудь. Я никогда раньше не замечала, что, возможно, здесь существует что-то такое, чего нет во внутреннем городе. Мелочи, которые так сильно напоминали мне Илану.
Была ночь, а значит, здесь было тихо, жители покорно оставались дома. Но мы с Райном старались держаться в тени, передвигаясь по переулкам, а не по главным улицам. Он заглянул за угол между двумя зданиями, затем расправил крылья и спрыгнул на плоскую крышу. Он протянул мне руку, но я проигнорировала ее и забралась сама, заслужив легкий смешок
