печные трубы на крышах, на улицах слышался смех и гневные крики, скрипы порожек и скрипы открывающихся дверей. Но для Карии существовал лишь один звук — свист металла в воздухе.
— Джесс! — шёпотом взвыл Кария.
— Не волнуйся, я с тобой. — подбодрил друга Джесс.
Влада двинулась первой. Она с интересом осматривала окрестности, будто попала в другую страну. Ланская властно взяла Карию под руку и с довольным видом победителя повела вперёд. Карии ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
— Ты самый опасный зверь во всём мире, Кария, поэтому я глаз с тебя не спущу. — пообещала Ланская и сильнее сжала пальцы на локте парня.
Кария с грустью оглянулся и всмотрелся в глубину леса, двигаясь прочь от родного дома прямо в тыл врага. Его сердце разрывалось от боли.
Счастливый детский смех разносился по улицам. Поселение походило на Драгор, вернее на полную его противоположность — холод и мороз, деревянные дома с печными трубами, из которых серыми завитками взвивался дым, взамен стекла и стали — дерево. На тренировочных площадках и во дворах стояло множество мишеней, в которые молодежь и опытные охотники метали ножи с топорами. Верещала скотина в хлевах. В сердце деревни виднелась церковь. В груди Джесса стала грызть совесть. Он снёс целую часовню, потеряв контроль, и должен был за это поплатиться. Рано или поздно.
Несмотря на красные от мороза лица поселенцев, они ничем не отличались от городских жителей. Жили своей жизнью в своём укромном уголке и со своими традициями. Им нравилась такая жизнь. Они выглядели счастливыми, чего нельзя было сказать о Карии. Тот постоянно озирался по сторонам, затаив дыхание, и сильно напоминал испуганного зверя. Ланская не спускала с него глаза. Зато Катар куда-то исчез: пошёл к друзьям, к кучке ребят в одном из дворов. Он метнул нож в мишень в знак приветствия и попал в самую середину. Кария сглотнул, всеми мыслями не желая встать на место деревяшки. Джесс же испытывал странное ощущение дежавю. Всё так знакомо.
— И куда мы дальше? — спросил Джесс.
— Увидишь. — ответила Ланская.
Они прошли сквозь всю деревню и остановились перед огромным домом — приют. Ставни были открыты, тем не менее можно было разглядеть живописные росписи на их обратных сторонах. За углом здания застыл какой-то мешок.
— У меня уже есть дом. — сказал Кария и недовольно дёрнул рукой, с лёгкостью вырвавшись из хватки Ланской.
— А ты туда и не пойдёшь! — ответила Ланская.
За спиной появился Катар.
— Не волнуйся, я присмотрю за ним. — он кинул холодный взгляд на Карию.
— Он идёт со мной. — сказал Джесс.
— Исключено. Тебя ждёт глава. — недовольно сверкнула глазами Олеся.
— Хочешь сказать, я пойду к нему один?
— Да.
Джесс выпрямился. Он держался строго, как и полагалось правителю.
— Я не хочу, чтобы вы загоняли Карию в угол. Он такой же, как и мы и что куда важнее, он мой друг. Кто его обидит, будет иметь дело со мной. Я понятно выразился? — два охотника помолчали, прикусив языки, чтобы сдержаться и не высказать всё, что они об этом думают. — Отлично. Думаю, мои друзья проголодались. Покормите их. И если вам больше нечего добавить, я пошёл. Фуух! Пожелайте мне удачи. — выдохнул Джесс.
Никто не сказал и слова. Катар согласно кивнул, Ланская хрустнула костяшками, сжав кулаки.
— Ты и ты, идёмте со мной! — она указала пальцем на Карию с Владой.
Джесс не смог сдержать улыбку. Власть могла подарить ему такое счастье.
— Подождите меня, я тоже проголодался! — поспешил следом Катар.
Джесс неодобрительно покачал головой, когда Олеся снова вцепилась Карии в руку, и посмеялся, когда Влада оттолкнула её подальше, заняв место рядом с парнем. Джесс представил, каким румянцем залился Кария и пожалел, что стоит так далеко. С удовольствием отвесил бы какую-нибудь каверзную фразу!
«Давай, соберись» — с этими мыслями Джесс толкнул дверь, словно за ней таились все его воспоминания.
Глава охотников был посреди толпы ребят, раздавая конфеты. Увидев светловолосого худого паренька, он насупился.
***
Когда Джесс вернулся к друзьям уже смеркалось. Разговор с главой вышел долгим.
— Мы говорили о многом. В основном обо мне.
«Когда я признался, что у меня амнезия, он расцвёл и завял одновременно. Видели бы вы его лицо, прямо как у младенца, счастливое и беззаботное, словно раньше я его обременял! Наверняка рад, что я многое не помню! Но в то же время ему от меня что-то нужно» — думал Джесс, глядя на страдания Карии.
— Так ты ничего не узнал? — спросила Влада, высунувшись из окна второго этажа довольно-таки крупной избы, куда их поселили.
Она распахнула его настежь и ловила снежинки. Кария лежал под окном, тяжело дыша и выпуская при каждом выдохе холодное облачко пара, отчего в комнате становилось на градус меньше. Но ненадолго. В доме, куда их поселили, стояла ужасная жара. Печь работала как сумасшедшая, пламя пожирало древесину, ни на секунду не останавливаясь. Всё объяснялось тем, что ребёнок семьи постоянно простужается, отчего терпеть не может холод. При упоминании этого, Кария фыркнул. Джесс его понимал. Жить посреди леса, в снежных просторах и ненавидеть то место, где живёшь, для охотника было странным, сравнимым лишь с презрением своего отражения в зеркале.
— Нет, я ощущал себя мишенью, в которую метают вопросы. Скажу правду, я ответил ему честно, а он сказал, что от меня нет никакого толка. Кстати, почему ты открыла окно? Ты вся дрожишь. Долго ты так сидела? Я ведь знаю, ты не любишь холод. — обратился к Владе Джесс.
— Карии плохо. — она указала на тяжело дышащего на полу Карию. Пот тёк с него ручьём. — Я слышала крики. Почему ты буквально выбежал оттуда?
Джесс опустил голову. Кария с интересом вперил в него взгляд.
— Джесс всегда чего-то недоговаривает. Глава заговорил о его родителях, а ему это не понравилось. Люди не возвращаются со столь долгого отпуска.
— Они не мертвы, а просто пропали, ясно! И я обязательно их найду! И себя найду! — сорвался на крик Джесс. — И чтобы ты знал, у тебя вся футболка мокрая, на улицу выйди что ли. Мне с каждой секундой становится всё больше тебя жаль. Как бы не привыкнуть.
— Я не виноват, что здесь живёт замороченный мальчишка. Влада и так делает всё возможное. — чуть ли не умирал от жары Кария.
— Я вовсе не замороченный, а всего лишь болезненный. — послышалось над печью.
Ребята разом кинули взгляд на полати под потолком. Шторка отъехала в сторону, показывая холёное личико русого парня.
— Меня зовут Броук и я вовсе некапризный. Ну
