Дворец был построен по средневековым правилам: внизу кухни, жилые помещения выше. Она стояла на втором этаже, скалы обрывались вниз, и хотя вид был великолепен, не было никакой лестницы, никакого пути вниз, На нижний уровень, где она могла бы найти слуг, которые, наконец, указали бы дорогу к бальному залу.
Ветерок освежал лицо Эммы. На горизонте мерцала молния, освещая острые пики гор. Было неестественно, до жути, тихо.
Эмма задержалась на мгновение, задаваясь вопросом, куда Мститель отправился сегодня вечером. В безопасности ли он?
Ее сердце учащенно забилось.
Скоро ли они смогут слиться вместе, грудь к груди, сердце к сердцу, задыхаться от страсти, любить? Она прижала руку ко рту, пытаясь прогнать с лица глупую улыбку. Это было недопустимо, но весь день она время от времени вспоминала их единение, блаженство, впервые возникшее ощущение себя самой частью другого.
Когда он придет к ней снова?
Никогда, если она не доберется до бального зала и не убедит принца Сандре поделиться планами поимки заклятого врага.
Эмма решительно повернулась и вышла в коридор. Мимоходом она подумала о Майкле Дьюранте. Окажись он здесь, она благополучно вернулась бы обратно.
Снова она шла, заглядывая в двери. Комнаты была освещены только лунным светом, но сумерки не скрывали роскоши. Минуя череду прекрасно обставленных апартаментов, Эмма сообразила, что каким-то образом вышла к королевским покоям.
И внезапно она заметила движущуюся по террасе в том же направлении, что и она, фигуру.
Она остановилась, но он продолжал идти.
Поспешив вперед, Эмма заглянула в следующую дверь.
И опять увидела незнакомца и развевающийся черный плащ.
И снова он исчез.
Подхватив юбки, Эмма бросилась к следующей комнате.
Он шел так же быстро, как и она.
И внезапно она разглядела под плащом рваный саван.
Мститель!
Эмма бежала дальше и видела его, опять бежала и вновь видела.
Но в очередном дверном проеме она не обнаружила никого.
Эмма немного подождала, потом помчалась назад. Вернулась.
Он ушел.
— Нет! — Она влетела в залитую лунным светом комнату, задевая юбками мебель, ринулась к окну. Прижалась лбом к холодному стеклу, надеясь рассмотреть хоть что-нибудь.
Мстителя нигде не было.
— Вернись, — прошептала Эмма.
Чья-то рука зажала ей рот, не позволив вскрикнуть, и у нее бешено заколотилось сердце. Конечно, это был Мститель! Потом он привлек ее к себе, и радость сменилась ужасом.
Кто этот незнакомец, который обнимает ее? Это, без сомнения, джентльмен. От него пахло не кожей и лошадью, а мылом и чистым полотном. Издав приглушенный возглас, Эмма попыталась вырваться.
— Ш-ш-ш… — почти беззвучно прошелестело предупреждение.
Он повернул ее лицом к себе.
Маска. Костюм из белого тряпья.
Мститель. Он пришел к ней!
На миг единственная мысль овладела Эммой. Он может говорить!
Потом Эмма заметила — что-то не так.
Он надел маску, но не обычную, белую — эта была темной. В свете луны казалось, что пудра, которой он обычно покрывал кожу, отсутствовала.
Он выглядел другим, лицо более тонкое, подбородок решительный, нос…
И запах другой. И выглядел он не так, как обычно.
— Это действительно вы? — неловко спросила Эмма.
Он усмехнулся и, подняв пальцами ее подбородок, поцеловал.
О! Она расслабилась… Это он, все правильно. Она помнила его вкус, то, как он приоткрывал ее губы, ласкал языком ее язык. Руки Эммы легли на его плечи, она шагнула ближе, чтобы прижаться к нему грудью.
Не прерывая поцелуя, он поднял ее и усадил на маленький столику стены.
Столик покачнулся.
Пискнув как мышь, Эмма ухватилась за края.
— Ш-ш-ш, — снова предупредил Мститель.
— Что вы делаете?
Никакого ответа.
— Как вы меня нашли?
Никакого ответа.
Вместо этого он легко провел пальцами по ее лбу, щеке, губам, ключицам и задержался на выпуклости груди.
В его прикосновении было напоминание, что он владеет ее сердцем.
Ярко светила луна, но они находились в тени. Кругом стояла тишина, только где-то тикали часы. Стол под ней был твердым и холодным, ноги не доставали до пола.
— Вы можете говорить, — произнесла Эмма. — Так скажите мне…
Указав на горло, как всегда обмотанное длинным белым шарфом, он издал хриплый звук.
Да, даже вчера ночью, когда тела их сплелись, у него на шее был шарф.
— Хорошо. Но когда-нибудь я смогу услышать ваш голос?
Он кивнул.
— И увижу ваше лицо?
Он приложил ладонь к сердцу. Очевидно, это означало «да».
Взяв руки Эммы, он отвел их в стороны и смотрел на нее так, будто не мог поверить.
Она угадала его мысли: этот элегантный наряд вовсе не платье простой компаньонки, с которой он встретился в первый раз.
— Я танцую и улыбаюсь, — шептала она. — Но это ничего не значит. Я сделаю все, чтобы узнать планы принца, касающиеся вас.
Мститель неодобрительно хмыкнул. Наверное, он возражал тем самым против подобных намерений Эммы. Или он ревнует?
— Я не остановлюсь, — сказала Эмма. — Сандре одержим желанием схватить вас и показать всем, что он держит страну железной хваткой. Это уже не просто гордость. Если принц не преуспеет в этом, он опозорен.
Глаза Мстителя не отрывались от лица Эммы, руки гладили ее открытые плечи. Он поднес ее пальцы к губам и целовал по одному.
Прислонясь к стене, Эмма смотрела, как он целует ее ладони. От каждого его прикосновения и поцелуя дыхание сбивалось.
— Мы не можем заняться любовью здесь. — Она дотронулась до его подбородка. Это слишком опасно.
Он указал на нее и на себя.
— Да, — сказала она. — Для нас обоих.
Мститель улыбнулся и… поднял ее юбку.
— Нет. — Эмма попыталась одернуть подол. — Это невозможно!
Он прижал ее руки к краям столика и знаком показал, что не нужно двигаться. Став перед ней на колени, он снова поднял ее юбки. Когда он скользнул под них, Эмма сдавленно вскрикнула.
Эмма попыталась сжать ноги.
— Нет! — Замешательство и смущение охватили ее. — Не надо…
Он ласкал ее икры в шелковых чулках, гладкие и теплые. Играл с подвязками. Его руки, несмотря на ее протесты, украдкой пробирались вверх, скользили по нежной коже внутренней стороны бедер.
Эмма пыталась отодвинуться, но столик предательски качнулся под ней, и она снова ухватилась за края.
Этот человек соображает, что делает? Похоже, у него есть определенное намерение, поскольку он развел ее ноги, подхватил под бедра, поцеловал лодыжку. Потом колено.
Потом…
Никогда в жизни не испытывала Эмма такого шока.
