Читаем без скачивания И станешь ты богом - Александр Костожихин

– Что-то тревожно мне. Вроде, никого не видел, но такое чувство, что наблюдают за нами чужие глаза. Будто в спину сейчас стрела или копьё прилетит. Аж озноб пробирает. Ты ничего не чувствуешь?

– Да есть что-то такое, что я не могу выразить словами.

– Вот и Пятка о том же говорит. И остальным неуютно. Что делать будем? Те, кто подобным ощущениям не доверял и над своим внутренним существом смеялся, сейчас догнивают уже. Я – воин. Мне ли смерти бояться? Но получить удар в спину желания нет. Другое дело – в жаркой схватке.

– Щука, Волчий хвост, Гондыр! – окликнул шаман своих ближайших сподвижников, – и ты, Пятка, подойдите. Давайте решать будем, как дальше двигаться.

– А что тут думать? – удивился Ингрельд, – в лесу всё равно передвигаться будем подобно волкам. Самый лучший и быстрый способ передвижения. Не уступами же бежать – так мы вскоре потеряем друг друга, и толку никакого.

– Может, усилить тыл и авангард, добавив ещё по одному человеку? – предложил Щука.

– Можно, конечно. Только это основную задачу не решает. Я думаю, нам нужно перестроиться в другой порядок передвижения. Побежим, не выделяя авангарда и арьергарда, по два воина в ряд. – Волчий хвост по привычке прикусил травинку:

– Даже не побежим, а двинемся шагом. Так больше возможностей для отражения внезапной атаки. Кто-то за нами наблюдает, Ингрельд прав. Вот только кто и зачем? До горных племён нам ещё далековато. Местные деревни здесь под охраной булгарского князя и специально в лес для наблюдения никого посылать не будут. Случайный охотник, встретив нас, наоборот, постарается скрыться. Возможно, лихие люди. Как мы в недавнем прошлом.

– Ладно. Согласен. Как остальные?

– Добре.

– Тогда, перед тем как пойти, мы с Гондыром немного прогуляемся вокруг. – Шаман недобро усмехнулся.

После отдыха двинулись дальше в том порядке, который предложил Волчий хвост. Впереди теперь шли Кудыма и Гондыр, а замыкали отряд Щука и Ингрельд. Все воины привели луки в боевую готовность, накинув тетивы. Нарастало ощущение опасности. За отрядом действительно кто-то двигался. Теперь это чувствовали все. То замолкнет только что поющая птица, то слегка дрогнут упругие стебли вереска… Но пока никого заметить не удавалось, несмотря на все старания.

Кудыма хлопнул Гондыра по плечу, неожиданно шагнул вбок и бесшумно исчез в густом, высоком папоротнике. У следующей за ним пары воинов только рты раскрылись от удивления. Ни один листочек не шелохнулся, ни единого звука не раздалось, даже птицы не встревожились. Был человек – и вдруг пропал. Как в воду канул, без водоворота и всплеска. Потом точно так же исчез Гондыр, только в другую сторону. Пятка изумлённо покачал головой:

– Уж насколько я опытный лесовик, но чтобы вот так исчезнуть без звука и следа, то это выше моего понимания. Да-а-а, не хотел бы я теперь оказаться на месте тех, кто пытается за нами проследить.

– Это точно. Наш шаман и его соплеменник не совсем как люди. Человек не может так двигаться в лесу. Всё равно либо какого-нибудь зверя или птицу спугнёт, или веткой хрустнет. Это не люди, это духи какие-то. Слышишь, Пятка, не по себе мне. Может, зря я в этот поход пошёл?

– Ну, Волчий хвост же пошёл. А я этому человеку верю. У него чутьё лучше пёсьего.

– Ну-ну. Поживём – увидим. Я за славой воинской пошёл. Не боюсь я людей из плоти и крови. С кем угодно на мечах или секирах сражусь. Но с духами и богами биться не согласен. Если наш предводитель не человек, куда и к каким битвам он нас приведёт?

– Да что ты, как рыхлая баба на сносях, раскудахтался? Я, когда в поход пошёл, ещё там, в Городище, как узнал, кто предводителем будет, так даже и не думал. Щука и Кудыма обязательно приведут к богатству. Не обманули, привели. Теперь мы богаты. Очень богаты. Как ромейские императоры. Теперь идём за боевой славой. Знаешь, она тебе тоже будет. Даже в избытке. О нас ещё былинщики речистые песни сложат.

Так, за разговорами, прошли тысячу шагов. Неожиданно из-за дерева вынырнул Кудыма. Лицо его было встревожено. Пятка вскинул было свой гигантский лук, но тут же опустил, облегчённо вздохнув. Ещё через сотню шагов бесшумно раздвинулись кусты – появился улыбавшийся во весь рот Гондыр. Кудыма вскинул руку, останавливая движение. Созвал всех в кружок.

– Браты! За нами действительно шли чужие воины. С левой стороны наблюдали двое. Одного я убил, другого ранил стрелой в плечо. Он скатился в глухой овраг и там спрятался. За ним я не полез. Что у тебя, Гондыр?

– Правая сторона тоже не пустовала. Убил троих. Тихонько так – никто и пукнуть не успел. Ножом зарезал. Поочерёдно. Как они нас собирались. Ну, да верно говорят: пошёл по шерсть, а вернулся стриженным.

Слова старого воина никто не принял за пустое бахвальство – этот чесать языком попусту не будет. Скорее, наоборот, чего-нибудь недоговорит.

– Значит, действительно, на нас открыли охоту. Жаль, одного упустил. Что же, превратим охотника в дичь. Сейчас они не полезут – будут ждать доклада своей разведки. Вернётся из неё только один. Если сможет. Одно плохо – не знаем мы, сколько их, где их лагерь и кто это вообще.

– Зачем, Кудыма, ты так говоришь? Всё узнаем. Вон там, в кустах, связанный, лежит четвёртый. Неужели не расскажет?

Все рассмеялись. То-то рожа у Гондыра светилась, как новенькая золотая безанта.

– Тащи его сюда. Спросим. Мы – люди приветливые, до слухов жадные, – тусклые глаза Щуки блеснули стальным блеском. Тех, кто увидел эту искорку в рыбьих глазах воеводы, невольно пробрал озноб. Да, такой рыбе на зуб лучше не попадаться! Все потроха вынет. И подыхать будешь долго. Очень долго. Как хорошо, что они с воеводой, а не против него. Оборони боги!

V

Когда, наконец, обезумевший и воющий от боли кровоточащий кусок, бывший когда-то красивым и сильным человеком, был из милости добит ударом ножа, ватажники узнали всё, что их интересует. Испытанные, зачерствевшие душой воины, побывавшие в таких кровавых переделках, что стыла кровь в жилах; грабившие всё и всех; не гнушавшиеся во время набега зарезать старика или ребёнка, если те сопротивлялись грабежу; после совершения насилия вспарывавшие женщинам животы – в испуге отворачивали глаза во время дознания Щукой над пойманным чужаком. Один даже проблевался от увиденного им.

– Да, Щука, ты мастер допроса. Не хотел бы я попасть в твои руки, – побледневший Волчий хвост вытер испарину. – Правда, благодаря тебе мы теперь знаем всё, хотя прошло всего два часа.

– Значит, не попадайся, – Щука был спокоен и хладнокровен.

– Какое решение примем, браты? – Кудыма обратился к воинам. – Можно постараться уйти, но только мы недостаточно хорошо знаем эти места. С другой стороны, враг превосходит нас численностью более чем втрое. Сумеем ли мы его одолеть? К тому же, потеряем время, запутывая следы. Напав первыми, много своих можем потерять. Тут надо решать всем, а не только мне одному, как вожаку.

– Я – за бой! – Ингрельд расправил могучие плечи.

– Если нападём внезапно и с умом, можем обойтись и без потерь. Я поддерживаю Ингрельда. Надо дать бой. От нас не отстанут. Вороньё почуяло добычу, – Щука согласно кивнул головой.

Большинство остальных тоже высказались за то, чтобы дать бой непрошеным гостям. И только Гондыр промолчал. Бой так бой.

Удар решили не откладывать. Неизвестно, добрался ли раненый разведчик до своих или нет. Но пока чужаки остались без глаз, ибо не знали, продолжили ли ватажники свой путь, и в какую сторону. Если предположить, что раненный разведчик так-таки дошёл, тогда чужому атаману следовало решить: выступать всем или снова рискнуть послать только разведку. Пока то, пока сё. Времени уйдёт немало. Не было известно вражьей ватаге то, что захватили у них пленного и вызнали у него численность воинов, расположение лагеря, сколько вёрст до него чапать. Не ведали того, что не возвращаются это братья-разбойнички с удачного похода с богатой добычей – насчёт толстых кисетов и увесистых торб не ошиблись – а пошли ватажники дальше в неизвестное велением вечно мятущейся беспокойной души.

Через четыре часа непрерывного хода ватажники достигли логова разбойников. На довольно большой поляне возле ручья громоздились установленные в беспорядке шалаши. Никакой охраны – ни по периметру, ни внутри; никакого ограждения. Среди куч мусора бродили полупьяные, плохо одетые люди. Некоторые валялись, упившись хмельного мёда или пива. Да и расположение лагеря было, с военной точки зрения, крайне невыгодным: долину ручья окружали высокие, поросшие густым лесом холмы – благодаря этому подобравшийся враг оставался незаметен, тогда как находившиеся в лагере были у него как на ладони.

Пятка презрительно сплюнул. Может, эти людишки действительно умеют незаметно ходить по лесу, готовить для караванов засады, неожиданно нападать, но дома у них полный бардак. Каждый занят своим. Вон двое подрались, не поделив какую-то яркую тряпку.