В день отъезда из Катыни последних членов Технической комиссии ПКК (то есть 9 июня 1943 года) ими был повешен на самом большом кресте IV могилы большой металлический венок, выполненный из жести и проволоки одним из членов комиссии… Он покрашен в черный цвет, в центре находится терновый венец из колючей проволоки, а в центре венца к деревянному кресту прибит крупный металлический польский орел с офицерской фуражки. Возложив на могилу венок, члены комиссии почтили память расстрелянных минутой молчания и молитвой. Они простились с ними от имени Родины, семей и своего собственного…»
…и, вернувшись в Польшу, несмотря на оккупацию и смертельную опасность, написали такой отчет, из которого совершенно ясно, как они работали и что именно там происходило — отчет, обесценивший всё немецкое шоу. Прав классик: в жизни всегда есть место подвигу.
Часть 2
Синдром «Восьми Воеводств»
…После победы, при великой славе и работе рабов — мощное государство и расширение границ; мы не только в Европе стали бы могущественнее других народов, но наше имя сделалось бы грозным для Азии… А выше всего — расширение и соединение католической церкви и приобретение такого количества душ для Господа Бога.
Станислав Немоевский, польский дипломат. 1607 г.
Быть может, и не лукавит
Седой монах,
Но пришлый не будет править
В родных стенах!
Вы все, болея за Веру,
Пришли с Крестом.
А мы — воюем за вербу,
Что за мостом.
Алькор. Тулуза
Было ли разбившееся под Смоленском правительство Качиньского осведомлено обо всех этих обстоятельствах? А как же! По крайней мере им никто не мешал это сделать, если они хотели знать правду, только правду и ничего, кроме правды.
Другой вопрос, что едва ли истина имеет хоть малейшее отношение к поведению польского руководства — как при Сикорском, так и при Качиньском. Всем правит расчет — не всегда умный, но это уж кому как повезет с интеллектом и со спонсором. Господа с Запада любят чужими руками жар загребать — но и платят неплохо…
Впрочем, говорить о порядочности и совести в международных отношениях изначально не приходится. Однако и в этой области есть свои понятия. Например, когда несколько стран объединяются против общего врага, то на это время любые публичные счеты и разборки замораживаются. Вот самый близкий пример: как бы британцы ни относились к СССР, но враждебные выпады они позволили себе лишь после окончания Второй мировой войны.
Поляки же повели себя с запредельным, обескураживающим цинизмом, превосходившим, пожалуй, даже цинизм Геббельса: министр пропаганды Третьего Рейха позволял себе «маленькие шалости» только по отношению к врагам. У такого поведения, конечно же, есть причины, и не только в национальном характере — хотя и в национальном характере тоже. Возможно, именно особенности менталитета польской элиты объясняют тот непонятный факт, что в СССР офицеров польской армии продолжали держать в лагерях и после окончания германо-польской войны, хотя формально их могли бы и освободить. Ситуация там сложилась весьма двусмысленная… Впрочем, давайте по порядку.
Глава 6
Почему рассердился Сталин
— У тебя организм нормально реагирует на укус осы?
— Нет, он начинает ругаться матом.
Анекдот
Первыми на сообщение немецкого радио о Катыни откликнулись наши — и это закономерно: все-таки немцы наезжали на советское правительство, а в Кремле точно знали, что оное правительство делало и чего оно не делало, Да и о беспределе, творившемся на оккупированных территориях, у нас было известно еще с 1941 года. Так что для советского руководства это была задачка с одним неизвестным.
Вторыми, 16 апреля, откликнулись лондонские поляки — эмигрантское правительство Сикорского. Именно этим днем датировано коммюнике министра национальной обороны Мариана Кукеля. На следующий день, 17 апреля, последовало заявление польского правительства в изгнании и обращение к Международному Красному Кресту с просьбой расследовать дело о катынских трупах. А 25 апреля отношения СССР с эмигрантским правительством Польши были разорваны. Как Рузвельт, так и Черчилль пытались «успокоить» Сталина, но из этого ничего не вышло.
Почему такая неадекватная реакция — ведь от поляков поступила всего лишь просьба о расследовании?
И была ли эта реакция неадекватной?
К вопросу о количестве неизвестных
Коммюнике польского министра обороны обозначено в советском переводе немецкого «официального материала», где приводятся выдержки из него, словом «донос». Что-то в этом есть. Именно данный документ снабдил немцев ценными сведениями из области советско-польских отношений — не то чтобы секретных, но не подлежащих оглашению перед немцами — эти сведения помогли им сформулировать свою версию. Собственно, факты, полученные немцами от польских эмигрантов, — единственные непротиворечивые данные, имеющиеся в «официальном материале».
Итак, что же там говорится? И есть ли что-то такое, что могло всерьез рассердить советское правительство?
Из коммюнике министра национальной обороны польского правительства в изгнании Кукеля. 16 апреля 1943 г.
«17 сентября 1940 года официальный орган Красной Армии, «Красная Звезда», заявил, что во время боев, имевших место после 17 сентября 1939 г., советской стороной была захвачена 181 тысяча польских военнопленных. Из них 10 тысяч были офицерами регулярной армии и запаса.
Согласно информации, которой обладает польское правительство, в СССР в ноябре 1939 г. были сформированы три лагеря польских военнопленных: 1) в Козельске, восточнее Смоленска, 2) в Старобельске, около Харькова и 3) в Осташкове, около Калинина, где концентрировались части военной полиции.
В начале 1940 г. администрация всех трех лагерей информировала заключенных, что лагеря собираются расформировать, что военнопленным позволят вернуться к семьям и что якобы с этой целью были составлены списки мест, куда отдельные военнопленные могли вернуться после освобождения.
В это время в лагерях содержалось: 1) в Козельске — около 5000, из которых 4500 были офицерами; 2) в Старобельске — около 3970, в числе которых было 100 гражданских лиц, остальные были офицерами, причем некоторые военно-медицинской службы; 3) в Осташкове — около 6570, из которых 380 человек были офицерами»[31]
Уже по этим первым абзацам возникают вопросы. Например, каким образом 181 тысяча пленных превратилась в 16,5 тысячи? Куда делись остальные? Или каким образом можно было «позволить военнопленным вернуться к семьям», если то самое правительство Сикорского, которое оплакивало польских офицеров в своих документах, еще осенью 1939 года заявляло, что находится в состоянии войны с СССР, тем самым препятствуя их освобождению? Чтобы распустить польских пленных по домам, Советский Союз должен был просто плюнуть на существование лондонского правительства — надо ли говорить, что с такой постановкой вопроса оно было категорически не согласно…
«5 апреля 1940 г. было начато расформирование лагерей, и группы людей от 60 до 300 человек каждые несколько дней перемещались из них до середины мая. Из Козельска их отсылали в направлении Смоленска. И только 400 человек из всех трех лагерей были переведены в июне
1940 г. в Грязовец, в Вологодскую область.
Когда после заключения польско-советского договора 30 июля
1941 г. и подписания военного соглашения 14 августа того же года, польское правительство приступило к формированию в СССР польской армии, то ожидалось, что военнопленные из упомянутых выше лагерей сформируют младшие и старшие офицерские кадры в формирующейся армии. В конце августа 1941 г. группа польских офицеров из Грязовца прибыла в Бузулук, чтобы присоединиться к польским частям; однако не появился ни один офицер из депортированных в других направлениях из Козельска, Старобельска и Осташкова. В целом, следовательно, пропало около 8000 офицеров, не считая других 7000 полицейских, солдат и гражданских лиц, находившихся в этих лагерях, когда их расформировывали (а откуда известно, что эти солдаты не появились? И потом, разве полицейские и гражданские обязательно должны были вступить в польскую армию? — Авт.).
Посол Кот и генерал Андерс, обеспокоенные таким положением дел, обратились к компетентным советским органам с просьбой выяснить и сообщить о судьбе польских офицеров из вышеупомянутых лагерей.
В беседе с господином Вышинским, народным комиссаром иностранных дел[32], посол Кот 6 октября 1941 г. спросил, что случилось с пропавшими офицерами. Господин Вышинский ответил, что все военнопленные были освобождены из лагерей и, следовательно, в настоящее время свободны.
