И даже не в том, что воздух время от времени пронизывала человеческая речь. Или речь берсеркера, сообщавшего о том, что появилась новая добыча – живая человеческая плоть.
Даже не это казалось необычным в Тадже.
Но Микель испугался. Он полетел, все убыстряя свой полет.
Тут вдали он увидел ленты, серые ленты, и в них запутавшийся корабль – “ДЖОАН КАРЛСЕН”. На одной из лент, обвивавшей корабль, копошились люди. К ним приближались берсеркеры.
Вражеские капсулы были небольшими – чуть больше человека. Энергия, которую они излучали, была незначительной.
Предчувствуя столкновение людей с берсеркерами, Микель протянул руку – и одну за одной стал давить капсулы врага, превращая их в пыль и впитывая энергию и информацию носителей. Те капсулы, которые избежали рук “Ланселота”, постарались скрыться.
Теперь стали слышны только голоса людей:
– ...что это может быть – я не знаю...
– ...неизвестная жизненная форма...
– ...в корабль, оттуда – вести переговоры... Эти голоса всколыхнули ряд воспоминаний, воспоминаний, которые нельзя было протестировать с помощью электроники – о тех временах, когда еще Микель не знал, что такое “Ланселот”.
Тут раздался еще один голос, женский, быстрый, но слабеющий.
– ...Боже, они схватили меня, положили, помогите, не дайте им...
Микель уронил горящую капсулу. Ее металлические осколки разлетелись в разные стороны.
ГОЛОС ЕГО МАТЕРИ!
Словно метеор, он бросился в погоню.
Впереди неслись уцелевшие берсеркеры, успевшие захватить пленников. Микель не очень четко ощущал, где границы Таджа, но, кажется, враги несутся к центру зоны.
Часть берсеркеров повернулась к нему, стараясь остановить или хотя бы замедлить перемещение преследователя. Микель пронесся сквозь это заграждение, как нож сквозь масло, разметав капсулы берсеркеров.
Центр Таджа был неподалеку – об этом свидетельствовали данные, впитанные им из банка информации поврежденных берсеркеров.
У пересечения трех крупных лент Микеля поджидал более мощный корабль, чем те, которые он только что разгромил. Корабль внешне походил на огромного робота с мощными конечностями.
Крик женщины, зовущий на помощь, прекратился. Даже “Ланселот” уже не мог запеленговать ее голос. Вокруг корабля-робота начали собираться более мелкие капсулы, но они оставили проход для Микеля.
– Ты – Микель Джеулинкс, – сказал робот.
– Ты – один из Директоров, – отозвался Микель.
Эта машина, как ощутил Микель, была запрограммирована так же, как и встреченный ранее берсеркер с памятью Координатора. Остальные Директора, наверное, находящиеся сейчас вне зоны Таджа, скорее всего, поддерживают контакт со своим представителем.
У берсеркеров не было единого руководителя, его роль выполнял Директорат.
Нет надобности машине называть свое имя. Его не существует. Робот ждал – то ли вопросов Микеля, то ли возможности нанести удар. Робот-корабль обладал бронированным компьютерным мозгом. В любую минуту свора мелких капсул может получить команду атаковать Микеля. Он видел, как их количество постоянно увеличивается. Они подтягивались из отдаленных районов Таджа.
Он тоже нанесет удар. Когда придет время. Но он должен задать вопрос. Или...
– Отец, – сказал Микель и рассмеялся. Он знал, что если бы услышал подобный смех со стороны другого, то сам посчитал бы его сумасшедшим.
– Кто дал тебе такую программу – называть меня отцом? Откуда тебе это известно?
– Никто не рассказывал мне ничего. Но я впитал это знание вместе с “кровью” твоих машин.
Микель протянул руку, чтобы указать на одну из капсул. Та выстрелила, потому что рука пересекла ее защитное поле. “Ланселот” без труда парировал залп. Микель продолжал говорить:
– Во всех видах космоса встречаются два вида тела. Человеческие тела. Соединяются их клетки, и рождается новая – третья клетка – еще один человек. Но здесь, в Тадже, все было не так. Родился не совсем человек, потому что ты вмешался. Вместо того, чтобы уничтожать людей, ты решил попробовать изменить их модель. Поэтому, новая клетка была не совсем клеткой человека. Может быть, она была не совсем живая. Может быть, в ней был зародыш смерти – в самых первых атомах новорожденной клетки. В человеческом языке нет слов, чтобы описать те виды энергии, которые использовались. И ты приложил руку к новой жизни, и ты...
Директор прервал его:
– Ты – выше любой жизни, Микель!
– Для тебя жизнь – это зло. Значит, я – даже большее зло? Хотя я знаю, что ты хочешь сказать, что я – выше ваших “хороших организмов”. Я родился с помощью искусственных сил, ты рассчитал многое. Вы задумали меня таким, каким я стал.
– Ты – единственный.
– “Хорошие организмы” Элиайна, должно быть, помогли вам. Спасли ли вы их, когда на планету пришла смерть?
– Мы всех их спасли. От жизни.
– И Сикстуса Джеулинкса?! – Микель почти прокричал это.
– Потребности в его услугах больше не существуют. Он хотел смерти. Она была наградой.
У Микеля пересохло в горле. Он выдавил из себя странный, клокочущий звук, мало похожий на человеческий, еще меньше, чем смех несколько минут назад. Длинный хвост, отраженный в металлическом теле Директора, словно затанцевал безумный танец.
Истерика Бога. Невыносимая боль титана.
Директор замолк. Робот стойко отражал все попытки “Ланселота” проникнуть в его суть. Никогда Микель не встречал столь сильного противника.
Когда приступ смеха и судорога окончились, Микель задал еще вопрос:
– Отец, ты понимаешь, что совершил преступление? С точки зрения своих “друзей”. Я – не “хороший организм”. И никогда им не буду. Понимаешь ли ты, что это – грех? Принять участие в моем создании! И ты должен сказать мне – зачем ты это сделал?
– Возможно, ты – не “хороший организм”. Я говорил уже: ты – единственный. Но создание жизни допустимо, если конечная цель – ее уничтожение. Ты был создан, чтобы получить ответ на вопрос: является ли Тадж живым или нет? Ответ должен находиться в центре зоны. Если Тадж – живой, то его нужно уничтожить. Если Тадж – не живой, то мы сможем его использовать для борьбы с жизнью.
Тадж... Он – вне знания. Микель ощущал это, глядя в сторону центра зоны. Теперь центр где-то рядом. Берсеркер прав: если им предстоит найти ответ, то они найдут его там. Микель не мог сказать, является ли Тадж живым. Тадж – это Тадж.
Микель сказал Директору:
– Я думаю, что я здесь с какой-то целью. Кто-то привел меня сюда. Но не ты.
– Я пытался доставить тебя сюда. Но мои машины и “хорошие организмы” потерпели неудачу. Но ты – здесь. Сюда стекается все необычное. То, что не отвечает известным стандартам. Может быть, именно здесь создаются стандарты, модели...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
