— Как получится. Может, на пятнадцать суток загремишь. Может, часок подержим для воспитательных целей. А вообще — штраф бы заплатила да иди себе. Все жадничаем для родной милиции…
Дашка заломила руки:
— Да нет у меня денег! Нету! В машине оставила!
— Ну и сиди тогда!
— Дайте мне позвонить, пожалуйста! Я попрошу, и деньги привезут, много денег.
Дежурный наконец бросил на нее заинтересованный взгляд.
— Много? А ты что — жена олигарха, что ли?
И захохотал. Наверное, собственная шутка показалась ему верхом остроты.
Дашке пришла в голову неожиданная мысль.
— Между прочим, я действительно жена олигарха!
— Ага, а я — бабушка Элвиса Пресли! Приятно познакомиться.
Мужик снова затрясся от хохота. Борода его походила на содрогающегося в предсмертных судорогах ежика. Дашка все смотрела и смотрела на него, чувствуя, как в душе поднимается недавняя ярость, вытесняя униженность и неуверенность.
— Хватит ржать!
Дежурный округлил глаза, прыщи на его физиономии обозначились ярче.
— Чего?!
— Хватит ржать, говорю, — спокойно уточнила Даша, — лучше позвони майору Соловьеву Никите Васильевичу.
— Чё? Кого? Ты, блин, зараза…
— Соловьеву Никите Васильевичу, — повторила еще увереннее Даша.
Фамилия и отчество Кита сами собой возникли в голове. А звание Дашка наобум ляпнула, ей казалось, что сержант — слишком мелко, а генерал — слишком нагло. Так что майор — в самый раз. И конечно, не важно в каком ведомстве майор этот служит. И вообще служит ли еще. Кажется, Андрей говорил что-то насчет увольнения Никиты из органов и организации собственного агентства. Если это правда, то торчать тут Дашке до морковкиного заговенья.
— Вы сами позвоните или это мне сделать? — учительским тоном осведомилась она у обалдевшего дежурного.
— Я тебе сейчас позвоню! — многообещающе произнес тот.
— Мне звонить некуда. Мобильный я тоже в машине оставила. Так что позвольте воспользоваться вашим телефоном.
Дашка протянула руку к аппарату. Мужик быстро отодвинул его подальше и крикнул, не балуя разнообразием:
— Матвеев!
— Я вас прошу, дайте позвонить! — Даша поймала его глаза и теперь взглядом убеждала, что надо слушаться бедных, истерзанных женщин, тоскующих на скамеечке в отделении милиции.
— Я вас заклинаю! У меня сын! Он меня ждет, вы поймите!
— Номер! — неожиданно гаркнул дежурный, отворачиваясь от Дашки.
Наверное, застеснялся пристального разглядывания.
Даша совершенно бессознательно возвела глаза к потолку. Дежурный проследовал взглядом туда же. Но никакого номера на потолке обнаружить не удалось. Дашка мученически сдвинула брови, соображая, что делать дальше. Давать чужой номер — бессмысленно, а Никитин она не помнила. Точнее, никогда не знала. И что теперь предпринять, тоже не знала.
— Можно я сама наберу?
Дежурный покачал головой.
— Ну какая разница? За мной же тогда приедут и штраф заплатят. Как иначе вы деньги получите?
Дежурный поразмышлял, раскачивая огромной лапой свой бородатый подбородок.
— Диктуйте номер.
— Вы дадите мне поговорить?
— Номер!
Дашка судорожно вцепилась в колени. Все цифры смешались в голове, и ни единая комбинация не выглядела уместной в данном случае.
А Степка сейчас мчится по городу… И ветер треплет желтую рубаху в разные стороны.
Хорошо, что дождь кончился.
— А дождь кончился? — решила уточнить Даша.
— Что?!
— Тут окна нет, я не вижу, — пояснила она, — дождь кончился или нет.
Дежурный отвернулся, всем видом демонстрируя, что на погоду он плевать хотел. А заодно и на эту сумасшедшую. То позвонить ей, то гидрометеоцентр вызвать.
— Вспомнила!
Она подпрыгнула от радости и взахлеб продиктовала набор цифр. Изворотлива все-таки память человеческая! Оказывается, на ее задворках хранился все-таки телефон Кита. Мало того, Дашка отчетливо увидела перед собой его визитку, которую однажды показывал Андрей. «Соловьев Никита Васильевич, управляющий ООО «Бейкер-стрит». И номер телефона.
Плевать, что это никак не телефон милицейского майора, на который купился прыщавый бородач.
— Мне нужен Соловьев, — объявил в трубку дежурный, и Дашка нетерпеливо заерзала на скамейке.
— Дайте мне трубку. Дайте мне!
— Алло? Майор Соловьев? Ах, в отставке? — Дежурный скосил глаза на пунцовую от злости Дашку, но трубку ей не передал. Спасибо на том, что не отключился сразу.
Никита повесил трубку и взглянул на Андрея, который задумчиво чертил на бумаге схему подъезда к дому одного из своих недоброжелателей. Увлекся. Уже не казался стариком, наоборот, у него был вид уверенного и сильного человека. Только пальцы подрагивали слегка. Скорее всего, от нетерпения.
— Комолов, у тебя охрана надежная? — спросил Никита.
— Конечно, — не отрываясь от своего занятия, ответил тот. — А что?
— А то, что мне сейчас звонили из милиции, и сказали, что твоя жена у них в отделении. Надо ехать и штраф за нее платить.
Андрей недоуменно сдвинул брови.
— Какой еще штраф? Соловьев, о чем ты?
— Дашка твоя чего-то с ментами не поделила, — пояснил Никита, — но я другого не понимаю, как она могла в отделении оказаться, если ты целую ораву послал ее охранять?
Андрей откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.
— Так…
— Звони своим обормотам, — посоветовал Соловьев.
Через минуту, выяснив, что охранники на самом деле обормоты и последние кретины, Комолов выбежал из кабинета приятеля, на ходу костеря и свою службу безопасности, и предприимчивую, глупую жену. Никита едва поспевал за ним, с едва сдерживаемым изумлением прислушиваясь к виртуозному мату Андрея.
— Значит, Дашка сама понеслась на поиски? — уточнил Соловьев, когда они сели в машину.
— Дура! — невпопад прокомментировал Комолов и, словно опомнившись, уставился на Никиту: — Ты со мной, что ли?
— Нет, я с архангелом Михаилом, — огрызнулся тот, — поехали давай, по дороге расскажешь, что с вами происходит.
Андрей надавил на газ с такой силой, что машину подбросило.
— С нами ничего не происходит! У нас сын пропал!
Больше он ничего объяснять не стал. Кому какое дело, что у него жена — полоумная истеричка? Что он любит ее до потери сознания? Что она ему не верит?
Дашка вышла из отделения, не глядя на мужа и не сказав ему ни слова. Хотя его появление вызвало в душе настоящую бурю. Она была не готова увидеть его здесь и сейчас, она вообще не была готова его видеть. Ей нужно было вырваться из милиции и продолжить поиски сына, а не устраивать очередные семейные разборки. Ну откуда он взялся?!
Андрей тоже молчал. Разборки тоже его не прельщали, и объяснять, откуда он узнал про Дашку, Комолов не собирался. Однако когда она с высоко поднятой головой прошествовала мимо его машины, терпение Андрея иссякло.
— Куда? — Он дернул ее за руку.
Дашка вывернулась и зло посмотрела на мужа.
— Я иду за Степкой!
— Ты поедешь домой, психопатка чертова! И будешь сидеть под замком, понятно?
— Иди ты! Сам знаешь куда!
Андрей знал. Но не пошел, а остался стоять рядом с ней, хватая ее за руки.
— Хватит вырываться! Идем!
— Я с тобой никуда не пойду! Я видела Степку, мне надо его догнать!
Комолов дернулся, как от пощечины.
— Что?! Ты его видела, и молчишь? Дашка, ты в своем уме? Где Степка, где ты его видела? — заорал он, глядя в ее, перекошенное от ненависти лицо.
— Можно подумать, тебе есть до этого дело! — заорала она в ответ.
— Брэк, господа! — вылез из машины Никита.
Дашка удивленно округлила глаза. Она отказывалась что-либо понимать. Она-то решила, что Соловьев, не желая возиться с милицией сам, просто позвонил Андрею и продиктовал адрес отделения. Теперь оказывается, что бравый майор — лейтенант? генерал? — все это время был здесь. И слушал, как они лаются. И теряют время, черт возьми!
