Она улыбнулась:
— Я рада. Я хотела вас в лифте. Я хочу вас сейчас.
— Я здесь.
Она подошла ближе, положила ухоженные руки на его широкую манишку. Их глаза встретились.
— Я хочу раздеть вас. Могу я, мистер…
— Роулетт. Джон Роулетт.
— О! Француз. Вы и любите, как…
— Наполовину француз, со стороны отца, — прервал ее Джонни. — Моя мать была ирландкой.
— Заметно. Могу я раздеть вас, мой красивый наполовину француз?
— Если это доставит вам удовольствие.
Она больше ничего не сказала. С ловкостью и проворством, поразившими его, леди Эшли Веллингтон сорвала с него всю одежду, затем медленно обошла вокруг, открыто любуясь его смуглой мужской наготой.
— Хотите выпить, Роулетт? — спросила она, складывая его одежду на спинке дивана. Она кивнула своей золотистой головкой на сервировочный столик с напитками. — Я налью вам бренди.
— Но ничего крепче, — ответил Джонни. — Затем, возможно, вы захотите раздеться тоже.
Леди Эшли улыбнулась, игриво укусив в поцелуе его губу.
— Не сейчас.
Теперь, полчаса спустя, красивая белокурая леди, стоящая перед высокими, залитыми дождем окнами, все еще была одета в дорогое бежевое шелковое платье, которое было на ней, когда она позволила ему войти. Она не сняла ни длинной нитки жемчуга с шеи, ни лайковых туфель ручной работы. Джонни никогда не возражал против экстравагантных желаний женщины при любовной близости, так что он бездельничал голышом, удобно развалясь в кресле, ничуть не обеспокоенный и почти не возбужденный.
Очевидно, прекрасная леди Эшли играла в собственную любовную игру, и это его устраивало. Даже полностью одетая, она была очень соблазнительной. Она излучала такую сексуальную энергию, что он ощутил ее даже во время их краткого столкновения в лифте. Эта искушенная чувственность еще сильнее ощущалась теперь, и Джонни предвкушал длинный дождливый день, заполненный приятным сексом.
Изумрудные глаза леди Эшли излучали тепло, когда она неторопливо подошла к Джонни и встала перед его креслом.
— Знаете, чего я хочу, Роулетт? — чуть охрипшим голосом спросила она.
— Сообщите мне, дорогая.
Он улыбнулся и дотронулся до ее руки. Ее прекрасное лицо вспыхнуло.
— Я не могу произнести этого вслух.
Джонни большим пальцем мягко погладил ее ладонь и усадил ее к себе на колени.
— Тогда скажите мне это на ухо, леди Эшли.
Улыбнувшись, она взяла его за гладко выбритый подбородок, наклонилась и зашептала в ухо. Сообщая точно, чего она от него хотела в достаточно понятных выражениях. Джонни почувствовал, что полувозбуждение, которое он испытывал в течение последнего получаса, стало болезненно полным.
Прежде чем он смог ответить, леди Эшли отстранилась, жадно посмотрела на него и, соскользнув с его ног, опустилась на пол между его раздвинутых коленей. Она обвила тонкие пальчики вокруг его плоти и улыбнулась, как довольная кошка, предвкушающая отведать густых сливок.
— Вы настоящий мужчина, Роулетт. И такой красивый. — Ее зеленые глаза, светились от страсти. — И такой большой!
Она нагнула тщательно причесанную белокурую голову, и руки Джонни вцепились в подлокотники кресла. В ту же минуту леди Эшли поднялась и снова встала перед ним. При взгляде на расслабленного податливого мужчину, она засмеялась, и ее мягкий смех вторил каплям дождя, барабанившим в высокие окна. Леди Эшли закинула руки за голову и расстегнула нитку драгоценных жемчужин. Покачивая их над голым животом Джонни, она слегка пощекотала его.
— Я иду в спальню, чтобы раздеться. — Она разжала пальцы, жемчуг упал и остался лежать на плоском животе Джонни. Она посмотрела многозначительно на его вялый пах. — Побудьте здесь, пока вы не сможете носить жемчуг на нем. Тогда принесите мне. — Леди Эшли намекающе облизнула губы. — И присоединяйтесь ко мне в кровати.
Обнаженная леди Эшли, лежа на атласной подушке, захлопала в ладоши от радости, когда Джонни вошел в ее спальню через несколько минут. Он двигался медленно — нитка жемчуга свисала с его твердого мужского орудия. Леди Эшли радостно сдвинулась к краю мягкой кровати и протянула руку, чтобы взять жемчуг. Джонни стоял как статуя, пока она не торопясь снимала длинное светящееся ожерелье. Затем он поднял ее на колени, жарко поцеловал и опустил на кровать, устремляясь вслед за ней.
Жемчуг, вскоре забытый, выскользнул из руки леди Эшли, она вздохнула:
— Я обожаю заниматься любовью во время дождя.
Глава 21
— Бывают случаи, — сказала мисс Анабел, — когда локти можно положить на стол. Когда, по-твоему?
— Когда никто не видит? — спросила Невада с улыбкой. Мисс Анабел сурово поглядела на нее.
— Такой жест недопустим на официальных обедах, — сказала она. — Это, однако, приемлемо при перемене блюд или во время отдыха.
Бесстрашно руководя своей чрезвычайно яркой, но надоедливо-бесцеремонной питомицей, мисс Анабел вела ее по запутанному лабиринту приличий и социальных условностей, которые ей требовалось знать, чтобы стать истинной леди. Мисс Анабел сидела напротив Невады за покрытым розовой камчатной скатертью столом. Столик на колесах был доставлен в их гостиничный номер стюардом в белой куртке. Официант стоял, сложив перед собой руки в перчатках, ожидая, когда можно будет подать завтрак.
В этот удивительно солнечный для Лондона сентябрьский полдень дневной урок был посвящен правилам поведения за столом. Невада в роли гостя, пришедшего к завтраку, вошла в гостиную со стенами цвета слоновой кости, с чиппендейльской мебелью и мягким ковром цвета ржавчины, улыбнулась мисс Анабел и сказала:
— Доброе утро!. Меня зовут Невада Мэри Гамильтон. Рада встретиться с вами.
— Хорошо! — похвалила ее мисс Анабел. — Только, я думаю, мы должны пропустить Неваду и оставить просто мисс Мэри Гамильтон.
— Почему, черт побери, я должна сделать это? — Невада немедленно приняла свою любимую позу, уперев руки в бока.
Тонкие брови мисс Анабел взлетели вверх.
— Я замечаю, моя дорогая, что когда ты сердишься, ты все еще ругаешься. Ты должна научиться сдерживаться. Ругательства недопустимы в любое время.
— Извините, но, Боже мой, почему я должна пропускать свое имя?
— Невада звучит ярко и необычно, но, боюсь, довольно простонародно.
— Неужели?
— Да, дорогая.
— Это превращение в леди причиняет мне большую боль. — Невада расстроенно вздохнула. — Прекрасно, в обществе я буду Мэри, а здесь я останусь Невадой. Хорошо?
— Очень хорошо. Ну, мисс Гамильтон, не попробуете ли вы закуски? — предложила мисс Анабел.
Официант в белой куртке выступил вперед и предложил Неваде закуски. Она взглянула на серебряный поднос и сделала гримасу.
