class="p1">— Начну издалека, — предложила Софья, а я не стал возражать, всё равно путь длинный. — Дело в том, что папаша-алкаш, с которым я сейчас в бараке живу, мне не родной отец…
— Индийская мелодрама прямо начинается, — усмехнулся я, — а ещё у тебя есть сестра, с которой тебя разлучили в детстве.
— Перестань, — сдвинула брови Софья, — никакой сестры у меня нет, а вот настоящий отец имеется, звали его Антоном, как и тебя.
— И куда же он делся, отец твой? — спросил я уже без подковырок.
— Умер, — просто ответила она, — когда мне три года было.
— Извини, — буркнул я, — я ничего плохого ввиду не имел.
— Ничего, бывает, — ответила она и продолжила, — так вот, мой отец работал в милиции, вот в том самом нашем отделении, которое на Старых производственников. И он не сам умер, убили его… на работе убили…
— Кто и за что, выяснили? — спросил я.
— Нет, дело повисло, — ответила Софья, — а потом его в архив скинули… я сама маленькая была и ничего этого помнить конечно не могу, но мне мама всё рассказала, когда я подросла.
— А потом твоя мама ещё раз замуж вышла, — констатировал я.
— Точно… я не могу её осуждать, одной в четырёх стенах сидеть тяжело, но нашла она вот только такого алкоголика… у нас на районе что-то другое найти сложно.
— Это я уяснил, — ответил я, — но что-то слишком уж далеко от сегодняшнего дня.
— Сейчас будет гораздо ближе, — сказала она, — дело в том, что главным подозреваемым по делу моего отца был некто Спиридон Лосев…
— Лосев-Лосев, — пробормотал я, — родственник нашей Алки что ли?
— Отец он ей, — поставила меня в известность Софья, — родной, в отличие от меня.
— И что дальше? — спросил я.
— Дальше, Антоша, то, что связала и закинула меня в живой уголок именно она, Алла Лосева…
Это был сильный удар, я некоторое время хватал воздух раскрытым ртом, и только потом сформулировал следующее предложение, даже целых два:
— А зачем она это сделала? Это как-то связано с делом твоего отца?
— Как оно связано, я понятия не имею, — быстро ответила она, — а зачем… я ей в чём-то помешала, когда пришла в школу с раннего утра — она там не одна, кстати, была…
— А с кем?
— С физруком, да, с Фирсовым — но по мне работала только Алла. Чисто и быстро вырубила, как будто тренировалась в этом деле. Очнулась я только, когда ты меня развязывать начал.
— Одни загадки у тебя, — сказал я, — и ни одной отгадки. А почему ты, кстати, не заявила на неё, когда всё кончилось?
— Только этого мне не хватало, — передёрнула плечами она, — свидетелей не было, мои слова против её, ничем хорошим это не закончилось бы. Ну я свою часть договора выполнила, рассказала всё, что со мной было, на голубом глазу. Теперь твоя очередь.
— Хорошо, — не стал чиниться я, — выполняю свою часть уговора. Дело в том, что инструктор этот из РОНО…
— Жменя который? — уточнила она.
— Да, он… дело в том, что он никакой не инструктор и не из какого РОНО…
— Это я в общем и целом давно поняла, — сказала Софья. — А кто он тогда? Шпион что ли засланный?
— В точку попала, Сонечка, — ответил я, — только заслан он не из какого-то иностранного государства…
— А откуда, с Марса что ли?
— Не тупи, на Марсе ни воздуха, ни воды нет, некого оттуда засылать. Он из нашей страны, только не нынешней, а той, что будет через 150 лет…
— А ты не врёшь? — посмотрела она мне в глаза, — какая-то ненаучная фантастика пошла. Путешествия во времени невозможны, это давным-давно ясно всем вменяемым людям.
— На данный момент да, полностью согласен с тобой — это невозможно, — ответил я, — но ты же не будешь отрицать, что наука не стоит на месте, технологии тоже развиваются с приличной скоростью. Лет 20 назад и путешествия в космос считались невозможными, однако ж сейчас туда, как на работу, летает народ.
— Ну допустим, — с видимой натяжкой согласилась она, — через 150 лет люди получили эту возможность. Но где прекрасные снаружи и внутри люди будущего и где эта харя ублюдочного Жмени? Не вяжется одно с другим как-то…
А мы тем временем добрались до нашего подъезда, миновали шеренгу бабушек на скамейке и молча зашли в мою хрущёвку.
— То, что ты там навоображала о прекрасном будущем, — прямо сказал я ей, — это твои личные проблемы. А мне лично этот Жменя, например, сообщил, что у них там в 22 веке то ли 35, то ли 37 разных гендеров…
— Гендеров? — не поняла Софья.
— Ну да… — пошевелил пальцами я, — это от латинского слова «генус», то есть род — грубо говоря, у нас есть только мужчины или женщины, ну может быть плюс гомосеки с лесбиянками, да и то их у нас крайне мало… кто это, знаешь или пояснить?
— Знаю, — махнула рукой она, — давай дальше.
— Так вот, а вот у них в промежутке между мужским и женским гендерами толпится ещё вагон с тележкой разных промежуточных сексуальных формаций — трансгендеры, гендерквиты, бигендеры, андрогины, демигендеры, мультигендеры, нонгендеры и маверики.
— А маверики-то это кто? — спросила она, — с английского это переводится, как индивидуалист или независимый человек.
— Знаешь, мне так же тошно вникать во всё это, как и тебе — давай обойдёмся без уточнений. И ещё этот Жменя заикнулся, что традиционный способ продолжения рода у них не то что неглавный, но даже в первую десятку не входит.
— Ужас какой-то? — приложила руки к щекам она. — И зачем им это надо?
— Не знаю, не спрашивал… — ответил я, — про Жменю продолжать или тебе этого достаточно?
— Продолжай, конечно, — согласно кивнула она, — а я пока чайник поставлю.
— Так вот, — усилил я голос, чтоб она и на кухне услышала, — зачем конкретно его заслали к нам, он не раскололся, сказал только, что наблюдателем, в том числе конкретно за мной. А ещё он оставил, зачем не знаю, но оставил три артефакта из своего времени…
— Дай угадаю, — выглянула с кухни Софья, — это были пирамидка, полосатая палочка и шарик.
— Откуда знаешь? — хмуро спросил я.
— Не скажу, — улыбнулась она, — но ты продолжай, это всё очень интересно…
— Хорошо, — вздохнул я, — продолжаю…
Но ничего больше мне сказать не удалось, потому что погас свет во всей квартире.
— Пробки, наверно, перегорели, — предположил я, — дай спички, я посмотрю на счётчик.
Софья наощупь выбралась из кухни и сунула мне в руки коробок.
— Только вряд ли дело в наших пробках, — добавила она, — потому что за окном тоже
