несчастные двоечники у доски, ожидающие подсказки, как написать «подскользнуться» или «поскользнуться»?
– В каком смысле? Ступеньки не узкие, в чем проблема, я не понимаю.
– Проблема в том, что я не-знаю-как-спуститься! – теперь начал кипятиться Слава. – Вот в чем. Такое впечатление, что голова забыла, какие команды отдаются телу.
– Так, успокойся. Опусти левую ногу, – собралась с мыслями Валерия. Муж послушно, как марионетка, повторил. – Теперь правую.
Слава двинул правой ногой, слишком резко перенося вес тела, и едва не зашатался. Пришлось его поддержать, продолжая командовать. Еще шаг, и еще, пока мужчина не вырвал свою руку и не стал сам повторять заученные с раннего детства движения. Тут только Лера заметила, что его всего трясет.
– Давай присядем, – предложила она, помогая Славе уместиться на последней ступеньке.
Ее мало волновало, какой слой грязи и песка на ней лежит. Из сумки торчала зеленая пластиковая крышечка. «Аква-минерале». Она по инерции сунула туда купленную Лалой бутылку, но теперь нежданный бонус от гадалки и ее подельника пришелся как нельзя кстати. Пока Доброслав жадно пил, его жена пыталась хоть как-то уместить произошедшее в голове. Пока не спросила:
– Как твое ухо? Булькает все также?
Он не жаловался, но Валерия и без слов понимала, что проблема со слухом никуда не делась. Слава теперь всегда держал голову чуть наклоненной налево и все чаще просил повторить сказанное.
– Нет. Не булькает, – еле разборчиво произнес он. – Я не слышу им… совсем ничего не слышу.
Книга
Символ не зависит от руки. Другое название – «тайна», «закрытое событие». Символ обозначает некое происшествие, вытесненное из памяти, но хранящееся в подсознании, либо некий факт, событие, которое человек старается не вспоминать из-за его постыдности, страха или по иной причине, но влияющее на его личность. Никогда не пишется холодными синим и фиолетовым.
3/5
Торжественное открытие диагностического центра состоялось менее трех лет назад, но он уже входил в число городских достопримечательностей. И не просто так. Среди серых одинаковых многоэтажек (привет советскому конструктивизму), новенькое здание выделялось алось плавностью линий и необычностью фасада. Роман не знал, сколько денег было отвалено приглашенному архитектору за разработку проекта, но, видимо, сумма имела ни четыре, и даже не пять ноликов. Тот постарался на славу, сотворив настоящего монстра в стиле рижского арт-нуво[33]. То ли ангажированный специалист был почитателем Эйзенштейна[34], то ли ему просто было некуда девать выделенный бюджет, который архитектор загнал на всякие декоративные изыски. Кованные балкончики, большие окна, много лепнины в виде переплетающихся листьев и цветов, полукруглые арки и огромные пилястры – в общем, здание напоминало расфуфыренную даму в ярко-голубом бальном платье среди невзрачных служанок.
Роман снял очки и запрокинул голову, пытаясь рассмотреть верхние этажи. К нему только что пришла одна интересная мысль, и он боялся упустить ее. Нет уж, на этот раз ей никуда не деться, пусть торчит на задворках разума и доходит до кондиции. Творческая задумка подобна сыру или вину. Самое главное – выдержать ее столько, чтобы она не превратилась в уксус. В то же время, и торопиться не следует, иначе вместо твердого грюера или маасдама выйдет пересоленный прессованный творог.
Дав мысли немного побродить по новым апартаментам, Роман решительно шагнул через порог диагностического центра. Старушка-регистраторша при виде художника расплылась в улыбке, обнажив несколько золотых коронок. Роза Марковна, казалось, уже родилась такой: сухенькой, сморщенной и бесконечно любящей всех болезных, приходящих сюда на обследования, и приходивших более пятидесяти лет в старое здание главной городской диагностической больницы. От той скромной пятиэтажки давно не осталось даже фундамента – Роза Марковна пережила и его, и четырёх главных врачей.
– К сестре, Ромушка? – спросила она через окошко.
– Ага, к сестре, тетя Роза, – художник давно запросто называл ее тетенькой, хотя регистраторша скорее, годилась ему в бабушки.
– Иди-иди, у нее скоро смена закончится, – продолжая копаться на полочках с многочисленными папками, предупредила старушка.
Роман кивнул и понесся к изящной лестнице. Опыт научил его, что вызывать лифт тут бесполезно. Пока тот придет, обязательно забитый до предела пациентами, можно несколько раз подняться и снова спуститься с помощью своих двоих. К тому же Сандерс и так засиделся последние дни в своей мастерской, стараясь компенсировать несколько «пропащих» дней, так что пробежка была не лишней.
Внутри центр выглядел не так роскошно, как снаружи. Никаких излишеств. Стены, выкрашенные в пастельные тона, ламинат на полу, начавший кое-где проминаться, стандартные пластиковые стулья. Только вид из окна был здесь поистине уникальный: море зелени и золота, раскинувшееся в каких-то ста метрах от больницы – «Парк пионеров». Мужчина не удержался, выглянул наружу, пытаясь выцепить глазами знакомые руины. Роман прикинул, сколько уже не был в парке. Вышло пять месяцев. Значит, надо срочно заканчивать домашнюю работу и ехать туда.
Он полез в телефон, посмотреть предварительный прогноз погоды на следующую неделю, когда дверь ближайшего кабинета распахнулась, и из него вышли двое. Художник уже видел эту молодую пару: высокий светловолосый мужчина и опрятная женщина с темно-русой косой и в очках-вайфарерах[35]. Как и в их первую встречу, женщина теребила брелок на сумке, а ее спутник задумчиво покусывал верхнюю губу. Они даже не взглянули в сторону Романа, но это его не очень-то расстроило. Художник был с ними связан незримой ниточкой, а значит – рано или поздно, они снова встретятся.
Когда стук нервных каблучков стих за поворотом коридора, Сандерс развернулся и прошествовал к двери с номером «257», попутно отмечая, что хвостик двойки слегка отошел от деревянной пластинки, к которой был прилеплен. Постучавшись и дождавшись грозного «войдите!», бочком-бочком протиснулся внутрь.
Алиса снимала халат. Под ним обнаружилась ярко-красная блузка и черная юбка-карандаш. Настоящая похитительница сердец, даже удивительно, как его сестрица смогла из неуклюжей девочки-подростка вырасти в такую привлекательную женщину. Наверное, это у них семейное – на Романа лет до двадцати девчонки вообще внимания не обращали. Хотя и теперь за Сандерсом бегали из-за его творческого таланта, а не из-за личных качеств. И все же с тех времен, когда они жили в маленькой двухкомнатной квартирке и ютились в одной спальне, многое изменилось.
– А, это ты, – без приветствия бросила Алиса.
– Извини, не смог дозвониться Алену Делону и пригласить его сюда, – привычно отбил нападение Роман. – Домой собираешься?
– Как видишь. Утомительный был денек. Такое впечатление, что остальные отделения не хотят работать, а сбагривают нам все сложные случаи. Голова часто болит – к неврологам, судороги в ночное
