- Но разве не разрушен храм?!
- И не единожды!
- Дважды!.. - Называют имена:
- Навуходоносор! Нимруд! Нимврод! - одно и то же имя, но на
новый лад.
- Тит, полководец императора Адриана! - голос
ростовщика-иудея: знает!
Бурак застыл, не шелохнётся даже.
(29) Наконец-то названо имя: Бурак, или Летящий молниеносный конь! Служил и другим пророкам, привязывали его к кольцу йерушалаймской скалы. Камень тот сохранился, известен как "Седло Бурака". - Ибн Гасан.
62. И предстали предо мной пророки,
прежде меня бывшие, - мекканцам говорит.
- Внушить нам хочешь, что ждали тебя?!
- Чтоб со мною вместе помолиться!
- Ну да, - чей-то смех: - Явился новый к ним пророк!
А другой язвительно: - Надеемся, последний!
- И все, как только ты явился, к молитве приступили?
- Но где? - вновь вопрошают. - Неужто в храме Исы?!
- И под ним - краеугольный камень?
- Но разве я о том, где камень? Я о молитве вам толкую!
- Так где ж тот камень? - Не унимался араб-иудей, а
может, араб-христианин?
И новые вопросы, точно стрелы с ядовитыми
наконечниками:
(30) Задан был однажды Мухаммеду вопрос: Под чьим храмом краеугольный камень земли - под иудейским на Храмовой горе или под христианским на Масличной горе? Возник спор. И Мухаммед ответил: Для Бога эти расстояния (между Храмовой и Масличной горой) не столь значительны, чтоб это нам оспаривать.
- Кто ж они, пророки, для молитвы ждавшие тебя?
- Стойкие!
- Что за стойкие пророки? Впервые слышу!
- Ещё не то от меня услышите!
- От стойкого тебя?
- Не мной так названы пророки! Божье то слово: Стойкие, или
Улу-л-азм!
- Там был Адам? Но разве он пророк?! Нух?!
Недоумения полетели в Мухаммеда.
- Ибрагим и сын его Исмаил. И брат Мусы Гарун.
- Нельзя ли их назвать по-нашему?
- Зачем за иудеями повторять? Уста привычны к этим именам!
- Но в нашей Книге...
Не дал ему договорить:
- Услышьте все: и вы, многобожники, и вы, люди
Писания!..
Но тотчас перебили:
- Кого ещё с собою рядом в темноте приметил?
- Во тьме - мы с вами, хоть и светит солнце, а там - сиянье
ликов!
Мухаммед называл пророков, с которыми молился, и крики
мекканцев усиливались.
- Наш Моисей? - возмущён еврей-иудей, у него деньги
Абу-Талиб ссуживал.
- Йунус-Иона?!
- Иисус?! Не смей называть имя Господа всуе! - вскричал из
соседнего квартала христианин.
И другой возражает - не Мухаммеду, соседу:
- Иисус - пророк?! Самозванец! - Вот-вот передерутся.
- Своих называй пророков, наших не трогай!
- Как можно их забыть? Твои слова: мол, четверо нас, из
арабов, пророков было!
- К арабам - да, я послан, а трое - прежде меня!
- Увещевал, стращал, пугал!
- Назвал я тех, с кем молился!
- А Худ, правнук Нуха? А Салих? Шуайб, тесть Мусы?
Или они тебя вниманием своим не удостоили?!
- Бескрайни в небесах Божьи просторы!
Шум, гул, выкрики.
- Да будут все пророки, - бросил Мухаммед в толпу,
пророками всех!
(31) Приписано: Не все пророки названы! Выстроены столбцом, заметны контуры отдельных букв*. Ещё страница, неясно, куда вставка, отклеилась: Бог, Хозяин судеб и Владыка миров, терпит все веры, все наречия: тех, кто многобожец, тех, кто иудей, тех, кто верует в Ису. Далее почерк отличный, как если бы могли назвать его курсивом, - лёгкий изящный наклон: И Мною явлен он (Мухаммед?)! А прежде явлены были другие - все сто двадцать четыре тысячи пророков! Один был удвоен, удвоен второй, и все учетверены верой, меж ними Я не делаю различий. Сказано: Тарикил мустакин + Сиратал мустакин, или: Идите дорогой прямой! Идите дорогой правды! И с честью пройдете по острому, как лезвие, и тонкому, как волос, мосту Сират из жизни этой временной в жизнь ту, вечную.
______________ * Помещу в нижнем этаже текста имена двадцати пяти пророков, названных в Коране: Адам, Енох (Идрис), Ной (Нух), Авраам (Ибрагим), Измаил (Исмаил), Исаак (Исхак), Иаков (Йакуб), Иосиф (Йусиф), Елисей (Ал-Йаса), Иона (Йунус), Лот (Лут), Худ, Салих (Салех), Шуайб, Давид (Давуд), Соломон (Сулейман), Иезекииль (Кифл? Зуль - Джуль?), Илия (Илйас), Захарийа (Закарийа), Иоанн Креститель (Йахйа), Иова (Аййуб), Моисей (Муса), Аарон (Гарун), Иисус (Иса) и двадцать пятый - Мухаммед.
Конь Бурак как изваяние стоит, сиянием освещая Храмовую гору, а Джебраил... Но где он, занесший его в такую немыслимую даль?! - То повеление Его! - Голос Джебраила. - Но что оно - то? - Должен сам постичь! Мухаммед скорее почувствовал, нежели увидел, как Джебраил стремительно отдалился от него, исчез, уйдя ввысь. И тут же к ногам опустилась уходящая в небо лестница, и, легкая, колыхалась она в невесомости, начала не разглядеть, исчезало в ночном тумане. Влекомый зовом, не успел занести ногу на ступень, ощутив её прочность, как стремительно унёсся вверх, и свет разлился вокруг. Тотчас всплыло детское: верёвка к небу! Рвётся! Падение! Хищная птица хватает!.. И уже внизу - глянул, лестница изогнулась - рогами вонзённый в землю месяц, близкий и не светит! Боясь упасть, крепко ухватился за верёвку. Вдруг взору предстал гигантский петух, точно висящий меж недосягаемой высью и землёй: ноги покрыты золотящейся чешуёй, уходят вниз, гребень упирается в туманную синь неба.
- Путь в пятьсот лет надобно пройти, чтоб дотронуться до петуха! подсказал Джебраил.
- Пятьсот?!
- Ай да петух! Похожий на мекканского? Драчун?
- А день у Бога моего - как тысяча лет!..
- Согнать со скалы!.. Нет, пусть расскажет!
Увидал в толпе Абу-Бакра, уловил его недоумение. Не
предупредил, что у сестры прячется. Айша рядом с отцом. Не
надо было брать её! Слышит и запоминает.
- Сон вещий! Там витал лишь дух его! Телесно в Мекке
оставался! - голос Абу-Бакра. Как смеет так думать?!
- И ты, кого чтим трезвым!
- Чтили! Такой же лжец, как Мухаммед!
- Не дух, а весь я, каким предстаю пред вами, и да
раскается шепчущий в неверии своём!
(32) Из поверивших в Мухаммеда нашлись толкователи, - поясняет Ибн Гасан, - которые приняли рассказ Мухаммеда за быль, чудодейственную: мол, лишь духовно, некоей присущей избранным мощью вознёсся к престолу Бога. Абу-Бакр тоже так полагал, высказав однажды подобное в кругу семьи, и Айша запомнила [как ни пытался Абу-Бакр, отказавшийся позднее от подобного греховного предположения, внушить Айше, что исра и мирадж - быль, ничто не смогло в ней поколебать версию духовного лишь вознесения Мухаммеда к престолу Бога].
- А что с петухом?
- Он пением каждое утро приветствует Бога, давая знак
птицам его породы на земле, чтобы пробуждали всё живое.
- Чем удивишь ещё?
- Да будет вам известно, о мои мекканцы: три голоса Богу
желанны!
- Средь них и наш?
- Увы, не ваш, а голос человека, произносящего слова
ниспосланной Им Книги!
- Та книга иудеев! Христиан!
- Книга есть ещё, ниспосланная людям, - Коран!
- Но голос чей второй желанен Богу твоему, Мухаммед? Неужто
петуха?! А может быть, осла?!
- Нет, голос раздаётся петуха, когда увидит ангела, а
осёл кричит, когда видит дьявола!
- Так чей угоден голос?
- Голос покаяния, товба! *
______________
* Богом была ниспослана сура Покаяние (Товба) - немало аятов в Коране, связанных с товбой: У Бога прощения просили (за грехи), а потом приносили Ему покаяние (Худ, 11/3); И обратитесь, о верующие, с покаянием к Богу, быть может, преуспеете! (Свет, 24/31); О те, которые уверовали! Обращайтесь к Богу с покаянием искренним! (Запрещение, 66/8).
- Нам не в чем каяться, покайся ты!
- Да, грешен, признаюсь! Мой первый грех...- перебили:
- В Каабу позабыл дорогу!
- Нет, первый грех, что мало поклоняюсь Богу единому. А грех
второй... - снова перебили:
- Не чтишь богов курайшей!
- Да, каюсь я, что вам, курайшам, родич! И каюсь, что
упорствующих вас не отвратить!
- И третий грех, что не внимал доселе петуху, не так ли?
- Да, угадали, о живущие во тьме мои мекканцы: ведь петух
приветствует даруемый Им, Богом, рассвет!
- Неужто в небо надо было взобраться, чтобы про то
проведать?!
63. Небо первое,
- услышал Мухаммед Джебраила: - Держись!
"Вот оно какое, первое небо!" - слышал о небесах ещё в детстве, что множество их, невидимых глазу... Взгляд не оторвать от лучезарного, из чистого серебра, свода, с него свисали на золотых цепях яркие звёзды. Навстречу Мухаммеду вышел... - такое знакомое лицо! Ну да: Адам! - Как не узнать мне праотца? - сказал Мухаммед - С ним только что молились на земле, и вот уж в круг небесный свой вернулся! Но что за существа, парящие вокруг Адама? И отчего то хмурится он, то весел? - Души детей его, - ответил Джебраил. - Их столько было, не перечесть! - Лишь близнецов одних - сто пар! - Но первенцы... - Не договорил: Кабил, чья ветвь вскоре оборвётся, Абил, так и не познавший отцовства, и Шис, посланный Адаму и Еве как замена убитому Абилу, вознаграждение им *.
______________ * Арабские имена Каина, Авеля и Сифа.
