– Надо же, как деньги голову кружат, – протянул Кирилл. – Ведь Увеков должен был понимать, что следователь может выйти на него. И тем не менее пошел на риск.
– На самом деле расчет Увекова был на то, что следакам неохота будет заниматься разбирательством убийства нищего. Я прошу прощения за столь циничную фразу по отношению к вашему отцу, но мнение обывателей именно такое. Раз человек беден как церковная мышь, то до него никому и нигде нет дела, – попыталась объяснить я. – Детектив – другое дело. От этого слова так и веет мгновенным разоблачением. Собственно, поэтому он и был категорически против того, чтобы этим делом занимался частный детектив.
– А вот это точно. Нам повезло, что подполковник Кирьянов обратился к вам за помощью. Кто знает, сумели бы сотрудники полиции разоблачить Увекова и вернуть рукопись? – заявила Ирина. – Пришлось бы за все этому парню, Руслану, отвечать.
– Ну, думаю, и Руслан, и Павел Увеков получат по заслугам, – заметила я и спросила: – Кстати, как вы решили поступить с наследством?
– Государственный исторический музей сделал нам выгодное предложение. Они готовы выкупить рукопись за кругленькую сумму, – рассказала Ирина. – Это, конечно, намного дешевле, чем предлагал англичанин, но мы с Кириллом посовещались и решили отдать рукопись музею. Филипп хотел, чтобы достояние страны не уходило за границу. Можно сказать, он отдал за это жизнь. Пусть будет так, как он решил, хотя бы после его смерти.
После этого я стала прощаться. Перед уходом Ирина сунула мне в руки пухлый конверт. Я пыталась отнекиваться, аргументируя отказ тем, что она меня для расследования убийства Мальцева не нанимала. Но она заявила, что я честно отработала каждый доллар из этой суммы и отказа она не примет. Прозвучало это достаточно искренне. Я убрала конверт в сумочку, поблагодарила хозяйку и ушла.
Остановившись на крыльце, я вдохнула полной грудью. Все-таки приятно помогать людям! А хорошим людям помогать втройне приятно. Вчера звонил Кирьянов, сообщил, что начальство из Главка раздувает от удовольствия. Еще бы! Их имена с первых полос столичных газет не сходят. Такая сенсация. Рукопись самого Пушкина, с подписью и датой! Музейное руководство разослало письма с просьбой поощрить сотрудников управления полиции города Тарасова, занимавшихся этим делом, во все возможные инстанции. Вплоть до президента. Кирьянову тоже немалая толика благодарностей перепала. А еще похвала в личное дело и недельный отпуск. Последнему Кирьянов обрадовался, как карапуз новогодней елке. И теперь вся семья спешным порядком паковала чемоданы, отправляясь на нежданный-негаданный отдых к морю.
Когда Киря об этом рассказывал, голос его звучал несколько виновато. Я сразу представила, какие мысли бродят в его голове. Вот, мол, Иванова львиную долю работы сделала, а отдыхать я еду. Но я была за Кирьянова искренне рада. К тому же благодаря щедрости Ирины Мальцевой я теперь сама могла себе позволить отдых на элитном курорте. Хоть в Крыму, хоть в Турции, хоть в Болгарии. Вот возьму и махну на курорт! А что? По идее, я все еще на больничном нахожусь. Ногу перетруждать нельзя. А на отдыхе все заживает быстрее.
Я достала телефон, выбрала из списка сохраненных контактов Светкин номер и, дождавшись, пока подруга возьмет трубку, заявила:
– Собирайся, мы едем в Крым!
– И вы тоже? – удивленно проговорила Светка.
– Что значит, и вы? А ну-ка выкладывай, что там у тебя творится, – потребовала я.
– Ну, да. Меня Заблоцкий пригласил. Ему за раскрытие того дела, с рукописью, внеочередной отпуск дали, – поделилась радостью Светка.
– Вот так всегда! Одни расследуют, а другие отдыхают, – беззлобно проворчала я. – Ну, удачи на отдыхе.
Положив трубку, я направилась к автобусной остановке. За Светку я, естественно, порадовалась. Кто знает, быть может, она нашла наконец-то свой идеал?
– Такси заказывали, госпожа детективша? – услышала я знакомый голос за спиной.
Я оглянулась. На проезжей части стояла машина. Знакомый таксист улыбался во весь рот, галантно распахнув дверцу у пассажирского места. Улыбнувшись в ответ, я прошествовала к авто. Раз поездка к морю сорвалась, почему бы не позволить себе прокатиться по родному Тарасову. С ветерком и в приятной компании. Хлопнув дверцей, я скомандовала:
– Поехали! Куда глаза глядят!
И мы помчались навстречу солнцу, ветру, неизвестности.
