Наконец, стражник опустил взгляд на фиалы, сумел найти нужное зелье и пролил несколько капель на мертвеца. Я бы на его месте не ограничился этим, но влезать со своим мнением ещё раз не решился. Двинулся дальше. Боевая медитация молчала, лёгкий ветерок приносил с собой прохладу. Но здесь уже все мои привычки искателя говорили, что нужно бежать прочь. Слишком много криков, слишком много запахов, слишком одуряюще бьёт в нос кровь и смерть.
Позади раздался звук разбившегося стекла. Сильный, звучный, мгновенно перекрывший собой и гомон людей, и шелест веток над головой. Покосившись через плечо, увидел, что исчезла преграда перед Аймаром. Хороший артефакт использовал Рейн. Мощный. Не сравнить со Звёздным Барьером комтуров Ордена, но всё же.
Аймар крикнул:
– Эй, там! Не вздумайте прикасаться к его телу.
Кричал он явно не мне, так что я пропустил его слова мимо ушей.
А вот и новые мертвецы, и первые раненые.
Я шагнул к ближайшему, бесцеремонно потянул его за руку, поднимая её и открывая прореху в броне. Под рассечённой пластиной виднелась характерно «обветренная» рана. Этот стражник уже использовал зелье‑заживлялку, и оно вовсю действовало. Повезло. Ударь Рейн с оружейной техникой, и такая рана стала бы смертельной. Остывала, не хватало энергии в средочии? Даже в мою простую Ярость можно влить очень и очень много сил, нанести удар поближе к сердцу и перешагнуть очередного мёртвого врага. Стражник вырвал у меня свою руку, схватился за меч:
– Ты чего… как тебя там, лекарь… ты чего удумал?
Я опомнился, отогнал видения и скорчил непонимающую рожу:
– Чё? Удар был сильный, прислушивайся к себе, не дай Небо тебе отбило лёгкое. Может одного зелья и не хватит, тогда придешь ко мне.
Шагнул дальше, ругаясь про себя. Какое возвышение у этого стражника? Пятая звезда? И насколько ярко я представил, как бью Пронзателем, раз он почувствовал это и испугался?
Объяснение одно. Устал я терпеть. Устал притворяться. Хочу снова сжать рукоять оружия, а не убеждать себя, что это всего лишь безвредный нож или дубина. Хочу снова пользоваться техниками, а не пробираться тридцать шагов, обходя каждое неудобье.
Наконец и впереди, над телом Рейна сообразили, что можно не просто стоять над мертвецом, а заняться делом: там сверкнуло изумрудной зеленью зелья от запаха. Я сделал ещё пару шагов, когда ветер стал тёплым. Ещё шаг я не обращал на это внимания. Затем замер и скользнул взглядом по кустам вокруг. Пусть я и мечтаю о техниках, но нескольких наказаний от своих Указов хватило, чтобы тело запомнило. Назад в кусты я прыгнул и не думая воспользоваться Удвоенным Шагом. Только ноги, только голая сила.
– Ты чего?!
Завопил тот стражник, что по‑прежнему шёл за спиной, и которого я едва не сбил с ног. Плевать. Я змеёй скользнул между торчащих, словно скрюченные пальцы тонких стволов Бересклета. Позади, там, где стояли стражники, где лежало тело Рейна, раздался многоголосый вопль и рык. Над головами, по ветвям кустарника стегануло, на меня посыпались зелёные листья и бордовые плоды. Позади орали от боли и ужаса, а я невольно отметил вид коробочек с семенами: «Созрел Бересклет, пора собирать». Словно всё то, что происходило вокруг, не имело ко мне никакого отношения. Но это глупо. Не с моими ограничениями выжить в лесу, полном Зверей. Достаточно одной встречи с сильным Зверем и всё…
Поэтому я прополз ещё шагов десять, а едва заросли Бересклета закончились, приподнялся и обернулся.
Эта тварь своей чудовищной неправильностью напомнила мне Ужасного Ворона. Видимо и у неё путь к Небу не заладился. Хотя… как поглядеть. Она точно сумела добраться до своего ранга, а сколько похожих на неё остались позади? Это явно когда‑то было кем‑то травоядным. Большое тело на четырёх ногах с копытами, свисающие до земли грязные космы шерсти, огромные рога, торчащие копьями из лысой башки. На моих глазах Зверь ударил рогами направо, налево, расшвыривая тех, кто оказался рядом. На свою беду.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Одному из стражников и Покров не помог. Сила удара была такова, что его нанизало, как Мясник нанизывает своих жертв на шипы деревьев. Теперь Зверь стоял с жуткой подвеской на рогах. Уцелевшие стражники отправили в него десятки техник. Какие‑то из них исчезли бесследно, какие‑то рассыпались искрящейся разноцветной пылью. Зверь поднял башку и взревел. Отчётливо виднелась огромная зубастая пасть, которой позавидовал бы и Мад. Эти зубы давно отвыкли от травы.
Крик качнул меня, заставил закружиться голову. Я тут же ответил туманом силы, старательно не называя его правильно. Не хватало ещё свалиться с ног в такой момент. Это – не запрещённая техника Духовной Защиты. Это – какая‑то уловка самоучки, чтобы быть бодрым.
Между рогов Зверя, прямо надо лбом вспыхнула голубая искра. Налилась сиянием, осветив морду твари. Она не лысая, а костяная, словно к телу приросла голая черепушка.
Раздался незнакомый крик:
– Не дайте ему завершить умение!
Стражники снова ударили техниками, но они опять не причинили вреда Зверю, а подойти на расстояние меча никто не решился. Или не успел.
Через вдох сияние искры превратилось в голубой шар размером с голову человека. Его и кончики рогов соединили такие же голубые нити, а затем меня обдало жаром опасности, и я рухнул на землю, вжался в неё. Покров.
По кустам, земле, спине снова что‑то стегануло. Жар от ощущения опасности сменился болью и холодом. Словно мне между лопаток вбили сосульку со склонов Братьев. Я скользнул внутрь себя, сразу обнаружив причину: в моём теле оказался стихийный яд.
Это явно не чужая духовная энергия. Я отчётливо видел сияющую голубым нить, разительно отличающуюся от нитей моей стихии. Когда меня ранил в плечо комтур Пратий я отчётливо видел в ране язычки пламени, а мой туман силы оказался не в силах затушить их. Не помогал он и сейчас. Умение Зверя пробило Покров, вошло в тело, принеся частицу его стихии, и теперь она буквально пожирала мою духовную силу.
Вокруг нити её становилось меньше, туман редел, а вот сама нить на глазах толстела и наливалась более глубоким цветом. Не помню, чтобы такое происходило с огнём Пратия. Но тогда мне некогда было изучать рану: я искал способ спастись, слушал споры Пратия и Лиоры, решал какое зелье использовать, чтобы дороже продать свою жизнь и купить жизни родных. Сейчас другое дело.
Пусть сражаются другие, пока лекарь, десятая звезда Воина, но полностью бесполезный в бою занимается собой и только собой. Я не уроженец Второго, такую рану получал второй раз в жизни и мне нужно получить опыт борьбы с подобным. Только…
На мгновение вынырнул из себя, сменив духовное зрение на обычное. Убедился, что всё верно оценил – время сейчас внутри тела идёт совсем по‑другому. Точно так же, как и во время применения техник – когда за полвдоха успеваешь провести энергию по всему созвездию, усмиряя её бег и покоряя своей воле. Здесь, в настоящем мире едва миновало несколько мгновений после удара умения Зверя – ещё даже не упали на землю все сбитые листья, а стражники только готовятся использовать техники. Само же сражение далеко от меня: Зверь вылетел из зарослей чуть левее и дальше тела Рейна. А я лекарь. Это не моя проблема. Пять‑шесть вдохов у меня точно есть. Я перекатился за ствол покрупнее и закрыл глаза.
И вокруг снова воцарилась темнота тела и сияние меридианов, узлов и чужой стихии.
Как говорил старик Фимрам? Использовать свою духовную силу и стихию, чтобы сжечь духовный яд. Или же… Разве есть сомнения, что я, Воин десятой звезды и Мастер первой звезды не сумею справиться с подобным? Может мне пойти дальше? Я знаю отличную технику – Синий Жемчуг. Технику, лучше которой против стихийного яда и не существует. Во всяком случае на недели пути вокруг от того места, где я сейчас. В Жемчужине вода и духовная энергия сплетены в одно целое, чтобы заключить чужую стихию в тюрьму. Что мешает мне повторить её действие без применения самой техники?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
