меня трусом, – злобно буркнул немедиец. – Я не раз уже рисковал головой, которую могли бы насадить на пику над Воротами Чужеземцев, как тебе это хорошо известно. Если киммериец хочет идти, отпусти его, пускай идет. Но не проси, чтобы и все остальные из нашей команды пошли бы вслед, чтобы подразнить топор палача только из-за удовольствия поездкой.
Кривой шрам Ордо на его левой щеке стал мертвенно бледным, когда он приготовился обрушить на голову Пританиса свой гнев, но Конан заговорил первым.
— Я не прошу тебя идти в поход из-за одного удовольствия поездкой, Пританис, и даже из-за того, чтобы наслаждаться моим обществом. Но ответь мне на такой вопрос: ты говоришь, что тебе нужно золото, так?
— Как и любому человеку, – осторожно сказал Пританис.
— Эти сундуки стоят золота для людей, ожидающих их у Зарпаша. Это должны быть вендийцы, если Патил является их проводником. Ты уже видел других вендийцев, людей с золотыми кольцами на каждом пальце и драгоценностями на своих тюрбанах. Ты когда-нибудь видел вендийца, у которого бы не было кошелька, набитого золотом?
Глаза Пританиса расширились, когда он внезапно понял, что Конан говорил эти слова не только для него.
— Но...
Великан-киммериец продолжал свою ловкую импровизацию как лавина, которая катится на беспомощного крестьянина:
— Вендийцы, ожидающие сундуки у Зарпаша, имеют при себе много золота, и оно причитается нам, если мы доставим в условленное место сундуки. Ну, а ежели они не заплатят... – Он по-волчьи ухмыльнулся и коснулся рукояти своего широкого, длинного меча. – В таком случае они будут не первыми, кто откажется заплатить за свою «рыбу». Мы и раньше не давали никому возможности улизнуть от оплаты, не дадим сделать это и вендийцам.
Пританис выглядел так, словно он собирался спорить и дальше, но один из контрабандистов пьяно крикнул:
— Да! Перережем им глотки и заберем все их добро себе!
— Вендийское золото для всех нас! – крикнул другой. Остальные выкрикивали слова одобрения или со смехом вторили приятелям. Немедиец с обрезанным носом оскалился и, замолчав, мрачно отошел в угол.
— У тебя все еще есть дар заставлять людей следовать за тобой, – сказал Ордо тихо, обращаясь к Конану, – но на этот раз лучше всего было расколоть башку Пританису и покончить с ним. Он еще доставит нам хлопот, прежде чем заработает нож в брюхо, а у нас и так достаточно неприятностей. Митра, этот старик будет метать харч на каждой волне. Он выглядит не более счастливым от перспективы короткого путешествия, чем от путешествия в Вендию.
И в самом деле, Гурран сидел, прислонившись к сундукам, уставившись мрачно в пустоту.
— Я сам посчитаюсь с Пританисом, если это будет нужно, – ответил Конан. – А что касается Гуррана, то он несомненно сумеет сделать какую-нибудь настойку для своего желудка. Беда сейчас заключается в том, где найти побольше людей.
Корабль Ордо мог отправиться в поход и с меньшим количеством людей, с теми, кто сейчас находился в подвале, но ветры не всегда были благоприятными и попутными, а для того чтобы грести против течения и волн требовалась как минимум вдвое большая команда. Киммериец оглядел людей, многие из которых лежали, распластавшись на полу, и добавил:
— Не говоря уже о том, что надо отрезвить эту шайку, чтобы они смогли ходить, не падая через каждые пять минут на пол, споткнувшись о собственные сапоги.
— Соленое вино, – сказал мрачно Ордо.
Конан вздрогнул и скорчил гримасу; у него был личный опыт от метода одноглазого, которым тот выгонял винные пары из пьяных.
— И тебе нельзя рисковать появляться на улицах днем, – продолжал Ордо. – Я оставлю пока этот сброд, чтобы ты последил за ними, пока я не соберу остальную часть команды в тавернах. Пританис! Нам впереди предстоит много работы!
Конан бросил беглый взгляд на пьяных контрабандистов и снова сделал гримасу.
— Хасан, скажи Кафару, что нам нужно десять кувшинчиков вина. И большой мешок соли.
Следующие полчаса будут отнюдь не из приятных.
Глава 6
Портовые причалы становились тихими, как только наступали сумерки, заселенные только тенями, превращающими большие бочки с вином, рулоны материи и кольца канатов и веревок в страшные тени. Рваные клочья облаков закрывали далекую темную луну. Морской ветер, дующий вдоль побережья, был таким же холодным, каким жарким был в течение дня, и стражники, нанятые Купеческой Гильдией, плотнее кутались в свои шерстяные плащи и искали укрытия внутри портовых складов с бутылкой согревающего вина.
Никто не видел, как люди работали на узком, около шестнадцати шагов в длину, судне с одиночной мачтой и парусом, установленным в центре корабля. Судно было привязано к доку, который угрожающе и тревожно покачивался и скрипел при каждом шаге людей, ступающих по его грубо обструганным доскам. Хотя с другой стороны, если вдуматься, док скрипел вне зависимости от того, ступали на него или нет.
Все корабли, пришвартованные здесь, имели на борту сети, но весьма от немногих исходил запах рыбы, да и то не сильный. Настоящие рыбаки продавали небольшие порции своего улова контрабандистам, чтобы от корабля тянуло рыбой, и это было не случайно. Таможенные сборщики царя Илдиза конфисковали бы корабль, который не пахнет рыбой, прежде, чем даже решили бы осмотреть его.
Конан стоял на скрипящем доке, одетый в темно-синий плащ, который на него накинул Гурран, чтобы киммериец слился с ночью. Конан был единственным, если конечно не считать Ордо, кто знал, что одноглазый контрабандист назвал корабль «Карела» – именем женщины, которую он не видел почти пять лет, но которую продолжал безуспешно искать. Конан тоже знал ее и понимал одержимость контрабандиста.
В то время как остальные нагружали корабль провиантом и снастями, киммериец внимательно наблюдал за одиночным сторожем, зарабатывающим себе на жизнь этой работой, или же, скорее всего, выискивающим случайный патруль таможенников царя. Легкая головная боль в середине лба была единственным напоминанием о яде.
— Настойка старого дурня сработала неплохо, – сказал Конан, когда Ордо прыгнул на док с корабля. – Я мог бы подумать, что яд исчез совершенно.
— Ему можно было сработать лучше, – хмыкнул его старый друг. – Ты пообещал ему сто золотых, когда старик уже согласился взять травы вместо денег.
— Моя жизнь стоит ста золотых – по крайней мере, для меня, – сухо сказал Конан.
Приглушенные ругательства и мягкий звук упавшего на палубу тела донесся с корабля.
— Ордо, ты действительно набрал всех слепых идиотов, каких только мог найти, для этого похода?
— Мы можем только мечтать о том, чтобы у нас было вдвое больше сабель, прежде чем дело будет закончено. А если подумать
