— Похоже, дорогу размыло. Очень скользко! Свинство какое! Вода льется не переставая — просто не небо, а водопад! Нам придется остановиться!
— Несун! — махнул Дамон рукой Кобольду.
Тот, бормоча что-то себе под нос, вылез из фургона и, скользя, направился к полуэльфийке и дважды упал, прежде чем добрался до нее. Держась за девушку, он склонился над дорогой, идущей по самому краю пропасти, и принялся изучать путь. Красные глазки Несуна сквозь завесу дождя напоминали красные маячки. Через мгновение кобольд распрямился и, хмурясь, отворачивая лицо от тугих струй, пошел дальше, туда, где дорога делала поворот, а когда вернулся, крикнул:
— Рикали права. Все очень плохо. Но не думаю, что ожидание нам поможет, — Несун указал на небо: — Нет и намека на то, что это безобразие прекратится быстро. Наоборот, скоро станет еще хуже.
Силач махнул рукой, показывая, чтобы кобольд и девушка шли к повороту. Рикали и Несун подчинились, медленно добрели до указанного места и остановились, ожидая фургон, чтобы провести его через опасное место. Работа предстояла трудная, поскольку большую часть дороги смыло в пропасть, а по тому кусочку, который остался, фургон мог проехать только со скоростью улитки и максимальной осторожностью. Внезапно раздался крик Несуна. Ноги кобольда буквально вылетели из-под него, и Несун, размахивая руками, заскользил к, краю обрыва.
Рикали успела схватить кобольда за тонкое запястье, едва не последовала за ним, но вовремя откинулась в сторону. Она позволила Несуну несколько мгновений повисеть над пропастью, наблюдая, как выражение ужаса на его лице сменяется мольбой, а мольба — паникой, а затем выдернула из-за края обрыва, как пробку из бутылки.
— Ничтожество, — сказала полуэльфийка, сажая кобольда на круп одной из лошадей. — Ты абсолютное ничтожество, Несун. — И она вернулась к выполнению своей задачи — прокладывать путь для фургона.
Дорога, которая бы в других обстоятельствах заняла несколько часов, отняла у путешественников почти целый день и едва не закончилась катастрофой, когда колесо фургона соскользнуло в пропасть, — понадобилась помощь Рига, Фионы и Дамона, чтобы спасти положение.
Той ночью они разбили лагерь на маленьком, удивительно чистом плато, с которого дождь смыл всю землю и обнажил пласт гладкого сланца, начинавшего таинственно мерцать, когда из-за туч изредка показывалась луна. С вечера усилился ветер, который грозил вырвать с корнем несколько молодых деревьев, обосновавшихся на плато. Деревья цеплялись за камень не только корнями, но и листьями, почти лежа на нем, а стена дождя превратилась в горизонтальные режущие струи.
Дождь лил всю ночь, утром почти утих, и в течение дня с небес лишь накрапывало, но к вечеру вновь начался ливень. Земля иногда вздрагивала, и, хоть это были лишь отдаленные толчки, не угрожавшие таким мощным землетрясением, которое довелось пережить друзьям, Несун, Рикали и Мэлдред очень беспокоились. Дамон же оставался безразличным. Казалось, ничто не может вывести его из себя — ни ужасная погода, ни дрожь земли.
Риг и Фиона держались особняком, а Дамон смог избежать их компании, проводя время в объятиях Рикали. Полуэльфийка была достаточно подозрительна, чтобы задаваться вопросом, с чего это Грозный Волк внезапно стал таким преданным, и не могла понять, почему глаза темнокожего морехода сужаются каждый раз, когда она целует Дамона.
— Я знаю, что ты любишь брата, — начал он. Голос морехода был хриплым. — Но я не думаю, что он одобрил бы твой поступок. Проклятие! Я его не одобряю! — Они сидели рядом на плоской скале под хлесткими дождевыми струями. — То, что ты захотела водить компанию с этими людьми и ехать в Блотен, — неправильно. Блотен — столица страны людоедов. Демоны меня задери, да это же просто невероятно опасно?
— Я должна заплатить выкуп, Риг. Как я еще могу получить то, что хочет драконица? Эти… люди — мой единственный шанс. Ты же знаешь, у меня ничего нет, за столько лет я не накопила ничего, кроме послужного списка. Да и у тебя не наберется и десятой части необходимой суммы. И ты не можешь предложить мне ничего другого.
Мореход фыркнул, обнял девушку за плечи и нахмурился, когда она не ответила на объятие, чего никогда себе не позволяла. Ее напряженные мышцы были такими же твердыми, как ее доспехи. Фиона насквозь промокла — вода просачивалась сквозь щели между пластинами брони и затекала за голенища сапог.
— Я не доверяю Дамону. А тем более этому типу по имени Мэлдред. Мы же не знаем о нем ничего, кроме того, что он — вор.
— Не тебе это говорить, — отрезала соламнийка. — Ты тоже когда-то был вором.
Мореход изумленно покачал головой, ковыряя каблуком блестящий сланец:
— Фиона, это было целую жизнь назад. По крайней мере, мне так кажется. И я не был вором. Я был пиратом. Это совсем не одно и то же — я так считаю.
— Те, кого ты грабил, так не думали. — Она вздохнула и добавила мягче: — Понимаешь, Риг, я действительно должна заплатить выкуп. И как можно быстрее. Я не могу придумать ничего лучше. Может быть, если бы было больше времени… но его нет, а жизнь моего брата в опасности.
— Ты уверена, что найдешь своего драконида там, где собираешься?
— Не знаю. Совету Ордена он сказал, чтобы его искали в Такаре.
— И ты доверяешь ему?
Соламнийка пожала плечами:
— А что ты предлагаешь? У меня нет выбора. И потом, у него не было причины лгать по поводу его местонахождения, если он собирается получить сокровища для Сабл. Не было бы причины и заявлять Совету о выкупе, если бы черная драконица не была заинтересована в пополнении своей сокровищницы.
— Но даже если ты найдешь средства на выкуп, даже если доберешься до Такара, то как узнаешь приспешника Онисаблет? Только по ошейнику и шраму? Да там должно быть, просто толпы драконидов и потомков…
Фиона тяжело вздохнула:
— Я уверена, что это будет легко. Я узнаю его, Риг. Я убеждена в этом. Его зовут Оларг. И другого такого шрама нет ни у кого.
— Твоя уверенность весьма обнадеживает. И думаешь, что этот драконид тут же доставит тебе твоего брата в обмен на мешок сокровищ?
— Мне не остается ничего другого, кроме как верить этому. И Дамон с Мэлдредом — мой единственный шанс вовремя собрать средства для выкупа. Может быть, другого случая мне не представится. А мой брат должен быть освобожден. И когда все будет позади, мы сможем пожениться.
Риг поднял брови и нагнулся, чтобы заглянуть в лицо Фионы. Она же тем временем наблюдала за обнаженным по пояс Мэлдредом, который отдыхал, прислонившись к фургону. Девушка не сводила глаз с его запрокинутого лица, по которому стекали капли дождя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
