откуда.
Кандар отшатнулся и вздрогнул, а его лошадь сделала шаг влево, но он быстро пришел в себя, и его лицо снова стало каменным. Он дернул за поводья, и его лошадь успокоилась.
— Вендия – опасное место для чужеземца, кто бы он ни был и откуда бы ни появился. Чужеземцу, который не желает опасаться того, что может ждать его за следующим поворотом или что может прийти в темноте ночи, лучше всего поискать защищающую его руку и иметь патрона-защитника в высоких кругах.
— И что требуется для того, чтобы найти такую руку и патрона? – спросил сухо Конан.
— Например, определенного рода информация, отрывки из некоторых разговоров и бесед, переданная этому патрону.
— Я сказал уже Кариму Сингху, – ответил Конан, отчеканивая каждое слово, – и я скажу тебе то же самое, что я не буду шпионить за Канг-Хоу.
— Кхитаец? О чем ты говоришь? Вазам интересуется им? Ба! Какое мне дело до купцов?
Конан почувствовал, что замешательство его собеседника перешло к нему, как болезнь.
— Если не Канг-Хоу, то кто же, во имя Девяти Адов Зандру?..
Внезапно сумасшедшая мысль озарила его как факелом.
— Карим Сингх?
— А-а, – сказал Кандар, став внезапно самой вежливостью. – Это было бы весьма приятно.
— Я могу в это поверить, – пробормотал Конан, хотя в действительности он с трудом верил услышанному. – Я начинаю верить в то, что вы, вендийцы, действительно могли подписать договор с Илдизом в один день и убить верховного адмирала Турана на другой.
Мягкость, которая так внезапно овладела вендийцем, так же внезапно была смыта гримасой ярости, перекосившей его лицо. Он схватил руку Конана железной хваткой воина, владевшего мечом, и его зубы оскалились в рычании волка.
— Кто это говорит? Кто говорит эту ложь?
— Все в Султанапуре, – ответил негромко Конан. – Я полагаю, что все в Туране говорят это. А теперь отпусти мою руку, или, клянусь Кромом, я отрублю твою лапу.
Позади Кандара плот, нагруженный знатью, уже достиг берега, и люди быстро спрыгивали на полосу песка.
Две вендийские женщины, сидящие боком на лошадях, проехали мимо Конана и князя. Одна из них была одета просто и покрыта вуалью, так что можно было видеть только ее глаза.
Другая, чья лошадь шла впереди, была покрыта большим красным шелковым шарфом, закрывающим ее густые волосы цвета крыла ворона. В ее локоны были вплетены жемчужины, а на лице не было вуали.
Цепочки и кулоны с камнями украшали шею, на руках женщина носила золотые браслеты с изумрудами, на пальцах сверкали кольца с сапфирами и рубинами. Когда Кандар, гневно взглянув на Конана, открыл рот, чтобы что-то сказать, женщина без вуали заговорила низким музыкальным голосом:
— Как приятно увидеть тебя, Кандар. Я думала, что ты избегал меня в последнее время.
Вендийский князь внезапно напрягся. Мгновение его глаза все еще жестко смотрели на Конана, после чего он резко сказал:
— Мы еще поговорим, варвар, ты и я.
Даже не взглянув на женщин, Кандар ударил свою лошадь шпорами и, пустив ее в галоп, поскакал к павильону вазама, который уже начали сворачивать слуги.
Конан не слишком огорчился, увидев, что вазам ушел, особенно когда вместо него появилось такое чудесное создание, как эта украшенная драгоценностями женщина. Ее кожа была темно-смуглой и гладкой, а темные глубокие глаза были настоящими озерами, в которых любой мужчина мог легко «утонуть», причем с большой охотой. И эти темные влажные глаза изучали киммерийца с таким же интересом, с каким он наблюдал за владелицей этих глаз. Она улыбнулась, и Конан тоже ответил ей улыбкой.
— Кажется, что этот Кандар не очень-то любит вас, – сказал он. – Я думаю, что мне понравится любой, кто не нравится ему.
Смех женщины был таким же мелодичным, как и ее голос.
— Совсем наоборот, я чересчур нравлюсь Кандару. – Она увидела замешательство киммерийца и снова засмеялась. – Он хочет меня для своей пардханы. Однажды он зашел так далеко, что даже попытался меня похитить.
— Когда я хочу женщину, я не скачу в сторону, даже не взглянув на нее. – Конан смотрел в эту минуту на нее, так что она могла понять, что он говорил о Кандаре.
— У него есть на это причина. Моя служанка, Алина... – Незнакомка небрежно махнула рукой в сторону покрытой вуалью женщины. – Его сестра.
— Его сестра! – воскликнул Конан, и женщина снова засмеялась. Покрытая вуалью девушка безмолвно зашевелилась в седле.
— А-а, понимаю, ты удивляешься, что сестра знатного человека может быть рабыней. Дело в том, что Алина была замешана в деле со шпионами и ее ожидал топор палача, но я выкупила ее жизнь. Затем я дала бал у себя во дворце, на который был приглашен и Кандар. Он собирался снова грубо давить на меня, мужлан! Но когда он увидел Алину среди моих танцовщиц, он почему-то бросился бежать из моего дворца. Видишь, как легко можно избавиться от этого надоедливого дурня?
Конан уставился на это красивое смеющееся лицо, которое казалось таким открытым и даже невинным, и только то, что он услышал и увидел в это утро, заставило его поверить ее словам.
— Вы, вендийцы, похоже, любите наносить удары по своим врагам через других. Неужели ни один из вас никогда не встречается лицом к лицу с противником?
Ее смех напоминал звенящие колокольчики.
— Вы, с Запада, так прямолинейны, Патил. Ах, эти туранцы! Они думают о себе, как о хитрых и искушенных в интриге. Они совсем как дети, простодушны и наивны.
Конан моргнул при этих словах. Простодушны? Туранцы? Затем что-то еще из того, что она сказала, кольнуло его.
— Ты знаешь, как меня зовут.
— Я знаю, что ты тот, кто называет себя Патилом. Человек должен быть абсолютно глухим, чтобы не услышать о таком чужеземце, как ты, который называет себя вендийским именем. Ты меня заинтересовал.
Ее пристальный взгляд был как нежное прикосновение руки, скользнувшей по широким плечам и груди киммерийца, до его бедер и пояса. Очень многие женщины смотрели на него похожим взглядом, и иногда ему это даже нравилось. Но сейчас Конан чувствовал себя, как жеребец в конюшне, выставленный на продажу.
— И ты тоже хочешь, чтобы я шпионил за кем-то? – спросил он резко.
— Как я уже сказала прежде, – улыбнулась она. – Прямолинейный. И непосредственный, как дитя.
— Я не ребенок, женщина, – прорычал он. – И мне не нужны ваши вендийская хитрость и коварство.
— Знаешь ли ты, почему так много придворных царя Бандаркара сопровождали вазама в Туран? Это была не только его свита, как, кажется, думали туранцы. Я нашла в Туране хороших жонглеров и акробатов, которые делают
