к груди, а затем рассмеялась оценивая моё выражение лица.
– Нет, спасибо. – Дипломатично заметил я.
– А это куда интереснее, чем я думала. Ты бы видел своё лицо.
Она пошла мыться. Впрочем, не забывая прихватить пульт от ошейника.
Я расположился на продавленной кровати и уже через десять минут витал в царстве морфея.
Уже на следующий день мы поднимались по горному серпантину в знакомое мне место. По телу шла дрожь.
* * *
– Всё готово? – Василиса третий раз проверила снаряжение, бросая взгляд на спокойного Фёдора.
– Да. – Как-то механически ответил он, вооружившись огромным мечом.
Парочка диверсантов стояла во дворе городского особняка Теи, собираясь на опасную миссию по спасению брата. Чем больше проходило времени, тем сильнее беспокоилась Василиса, что-то нехорошее собиралось вокруг, сердце пропускало удары от волнения, но вылазка была необходима.
Тея стояла неподалёку.
– Жаль, что я не могу больше ничем помочь. Оружие и подготовка, не более.
– Не беспокойся, ничего страшного не произойдёт. – Успокаивала её Василиса, сама не веря в свои слова. – Со мной отец, мы сможем это сделать.
– Сможете. – Твёрдо сказала Тея, смотря в глаза Фёдору, который еле заметно скривился.
Глава 18. Собирается буря
Милиена
Странный он, этот раб.
Именно такие мысли не покидали голову посла Суори Милиены Саарус, дипломатического посла новой коалиции.
Слишком много непонятного происходит рядом с этим беловолосым парнем.
Взять хотя бы их бешеный марафон из целой декады боевых вылазок. Какой человек может выжить, а ко всему прочему ещё и победить. Да и потеря всего отряда в последнем походе.
Странный он, этот воин.
Но и она стала вести себя неподобающим образом. Десять дней постоянных переговоров и хождения по лезвию бритвы. Разве она не старалась обезопасить заинтересовавшего её движимое имущество?
Ахарон только посмеивался. Он был в курсе всей любовной драмы Юнга, не проходило и дня, чтобы он не напоминал Милиене об ответственности.
«Красота требует жертв, но не в моём кластере», - частенько говорил он.
Не смотря на всеобщее мнение, жирный ублюдок не был таким беззаботным, как всем казалось. Да, он построил большое владение, стал практически одним из самых сильных лидеров и каждый хотел откусить кусок послаще.
Недаром повелитель отправил именно её, Милиену Саарус на переговоры с ним. Порою, Суори казалось, что Шесс знал всё наперёд. Знал, что свин Ахарон сразу же станет подбивать клинья, знал о вечере и выпитом вине. Знал, что Милиена сделает правильный выбор, там в спальне лидера.
Вспоминать об этом было неприятно. Да и кому, позвольте спросить, приятны такие моменты, разве что совсем падшим рабыням. К тому же Ахарон любил делать это грубо, каждый раз оставляя синяки, сминая в своих толстых руках упругое тело желанной многими, но такой доступной для него женщины.
Каждый из немногочисленных «любовных» актов, девушка старалась как можно скорее забыть. Натирала тело мыльной мочалкой до красноты, чуть ли не сдирая с себя кожу.
Хорошо, что синяки в силу расовых особенностей были не так заметны.
В тот день, когда она встретила странного молодого хумана, она собиралась развлечься. Её тело будто не принадлежало ей, даже пропало всякое сексуальное влечение. Она будто хотела доказать себе, что достойна любви и ласки.
Странное желание.
Странный он, этот мужчина.
Да, именно мужчина. Сидящий спиной, блуждающий по ней равнодушным взглядом, будто подтверждающий её страх. Страх, что она стала грязной настолько, что к ней не прикоснётся даже раб.
Она вспылила, Милиена Сааорус, высокородная по праву происхождения и используемая, будто трактирная девка.
Она предоставила выбор, со снисхождением ожидая, когда в глазах парня загорится испуг, когда он поймёт перед каким выбором был поставлен.
А выбор прост. Служение или смерть. Она сама испытала подобную дилемму, когда все высокородные склонились перед могуществом старого владыки.
Теперь, Милиена понимала, какого это, чувство власти, иллюзорный выбор данный кому-то.
Ошибка – это была ошибка.
Странный хуман без размышлений выбрал смерть, страшную участь, которой как огня боялись практически все.
Только спросил, с кем сражаются слуги Ахарона. А когда получил ответ, расплылся в кровожадной улыбке. Это была его первая эмоция.
Милиену поглотила обида. Она искренне не понимала такого рвения к смерти, ведь это процесс, который невозможно избежать, его можно только отсрочить, особенно здесь, на континенте.
Странный день.
Она сама пошла к уже потерявшему надежду Юнгу, высокомерно улыбаясь и нашептывая ему свои желания. Она хотела отомстить, хотела доказать, что это принебрегший ею хуман и она ходят под одним небом и подчинены одному року.
Конфликт, быстрый бой и грация движений.
Милиена наблюдала за спектаклем с балкона. Смотря на то, как беловолосый парень молниеносно разделался с куда более сильными по её мнению бойцами.
И это равнодушие, оно напомнило ей холод гор в зимнюю пору, обжигающее дыхание снега.
Многие Суори уже забыли, что такое подчинение. Шесс собирал народ по крупицам, сшивая будто лоскутное одеяло. За долгие полтысячи лет, раса отринула практически всё, что служило ей ориентиром.
Суори всегда служили сильнейшему, испокон веков, ведь народ всегда силён ровно настолько, насколько силён их лидер.
К великому сожалению, раса Суори перенимала и все худшие стороны. Так каким станет народ, если повелитель кровожаден и вечно хочет войны. Ответ прост, она станет такой, какой стала сейчас.
Лидеры и кластеры, будто своры бродячих псов грызут друг другу глотки, за власть, за ресурсы, уподобляясь господину. Даже спустя столько лет, они не поняли, что его остаточное влияние настолько сильно, что не оставляет выбора.
Кластер Теи. Удивительный и утопичный островок, где всё подчинено разуму и народ живёт в шатком мире, какого никогда не будет на континенте.
Жаль, что под этим миром уже разверглась пучина страха и отчаяния, горечи потери и всепожирающей войны. Тучи сгущаются и скоро грянет гром. Мир обречён.
В таком мире и жила Милиена. Она одна из первых стала слугой Шесса и от неё прежней уже не осталось и крупицы.
Странный он, этот парень. Он напоминал ей всё лучшее, что когда-то было в расе Суори. Может поэтому её так тянет к нему?
Когда Милиена поняла, какую ловушку построила, было поздно. Одухотворённый идеей добится её, Юнг обезумел. Он быстро сопоставил дважды два, понял, чего добивается юная госпожа. Но тут в силу вступил характер Фелекса, не терпящий авторитетов и пылающий, будто костёр в ночи.
Юнг бы не обратил внимания на постельную игрушку, не стал бы уничтожать разумного, который бы червём вился у ног его возлюбленной. Суори другого характера и воспитания.
Но
