«При точечном ударе, — подумал Вернер, — чем дольше так будет продолжаться, тем лучше».
Ему пришлось признать, что он восхищался мастерством братьев из Десятой роты. В каждом квартале благодаря настройкам ночного видения в визорах, превращавшим непроглядную ночь в пасмурный день, он замечал скорченные тела орков-караульных, спрятанные в выжженных дверных проемах или уложенные между изрешеченными пулями бочками и ящиками.
Ничто не успокаивает врага надежнее и тише, чем удар ножом в шею.
Скауты были хороши. Если они продолжат в том же духе, Вернер и его люди проделают весь путь к очистным сооружениям и ни один орк не поднимет тревогу. Конечно, однажды их присутствие будет обнаружено и обстановка станет гораздо горячее. А мелтазаряды этому поспособствуют. Как только прогремят взрывы, вся чертова планета будет знать, что Багровые Кулаки пришли на зов, дабы сеять смерть и разрушения во имя Императора. Начнется яростная стрельба, улицы быстро наполнятся орочьим отребьем. Но как только Кулаки вновь окажутся за городскими стенами, останется только вызвать «Громовых ястребов» и дождаться их прилета, защищая периметр.
Что бы ни случилось после, это уже будет заботой пилотов, канониров и навигаторов. Вернер никогда не озадачивался вещами, на которые не мог повлиять. Он услышал, как Драккен позвал его по внутренней связи:
— Лео, ответь.
— Да, мой лорд. Я слушаю.
— Где ты?
— Примерно в километре от нашего объекта. Скауты занимают удобные позиции. Присутствие орков пока минимально, но не думаю, что это продлится долго.
— Ошибаешься, — сказал Драккен. — Эта зеленокожая мерзость ползет к коммуникационной башне. Боюсь, что нам придется изменить план.
Вернер призвал людей остановиться, и они, подняв болтеры дулами к небу, слились с тенями в углах, дверных проемах и переулках.
— Слушаю, брат-капитан, — промолвил Вернер.
— Только что с севера появились орки на бронированных машинах. Я поручил сержанту Солари проверить. Он убежден, что ни его машины, ни люди не были обнаружены. Сейчас они возвращаются на борт «Громового ястреба» и будут ждать, чтобы оказать нам помощь, если понадобится. Слушай внимательно, Лео. Я знаю, мы обсуждали одновременную атаку, но теперь наш успех по уничтожению коммуникационной башни зависит от того, сможешь ли ты отвлечь часть охраняющих ее орков. Мне нужно, чтобы твоя команда напала первой и устроила при этом как можно больше шума.
Вернер мысленно выругался. Логика капитана, конечно же, была безупречной. Но это означало, что его люди окажутся прямо в центре битвы. Колонна орочьих машин, может, и выглядела сборищем мусора, но при этом могла быстро передвигаться, и если была оснащена должным образом, тяжелые орудия зеленокожих били не хуже имперских пушек. Узкие улочки смогут защитить его людей от большинства снарядов, но им все равно придется пересечь на пути к месту встречи несколько широких дорог, то означало, что его отделение не раз окажется под непрерывным огнем.
Впрочем, выбора все равно не предвиделось. Приказы брата-капитана значили столько же, сколько приказы самого Императора. Они должны были выполняться, и не важно, какой ценой. Вернер был космодесантником; он пошел бы на смерть по приказу командира. И его не заботило, как он умрет. Значение имеет только то, как он жил.
— Предоставьте это нам, мой лорд, — сказал он. — Я так разнесу эту штуковину, что чертовы орки подумают, будто солнце встало раньше.
— Хорошо. Пусть так и будет, Лео, — сказал Драк-кен. — Мне нужно знать время, когда ты будешь готов. Командуй.
Вернер махнул своим Астартес, и, горя праведной яростью, они выдвинулись к заветной цели.
Мишина уже почти подобрался так близко, как планировал. Сейчас он мало что мог сделать для людей капитана Драккена, только прикрыть их снайперскими выстрелами и докладывать о каждом маневре врага. Время тихой зачистки прошло, эта фаза операции завершилась. Пробормотав короткую благодарность своему смертоносному клинку, сержант-скаут убрал его в ножны. Сегодня лезвие забрало жизни шестнадцати отвратительных мразей-переростков.
«Неплохой счет для ночной работы», — сказал себе сержант.
Интересно, сколько ксеносов заберет его снайперская винтовка, когда начнется стрельба? Он надеялся, что больше шестнадцати.
Другого скаута, который должен был служить глазами команде Драккена и прикрывать их снайперскими выстрелами, звали Янус Кеннон.
Брат Кеннон был молод, и Мишина выразил свое беспокойство капитану Икарио, считая, что неопытного скаута преждевременно направили участвовать в такого рода задании. Но мастерство Кеннона явно предназначило его для славных дел. За целую сотню лет ни один новичок не приблизился к его уровню в стрельбе. Даже в условиях густого тумана снайперские способности Кеннона были почти сверхъестественными. У Мишины сложилось впечатление, что капитан Икарио строит в отношении юного космодесантника далекоидущие планы.
Сейчас Кеннон крался по краю пыльной крыши примерно в восьми сотнях метров к северо-западу от местонахождения самого Мишины, сканируя защитный пост орков на коммуникационной башне с западного фланга.
По крайней мере, именно туда Мишина отправил Кеннона. Если бы речь шла о ком-то другом, его приказ был бы в точности исполнен. Но не в случае с Кенноном. Мальчишка был слишком самоуверен. Похвала капитана явно не выходила у него из головы.
Мишина не смог сдержаться и, повернувшись на северо-запад, усилил приближение.
Вскоре он уловил тепловой силуэт Кеннона… именно там, где он и должен был быть.
Сержант-скаут почувствовал укол стыда за то, что сомневался в одном из Багровых Кулаков.
«Завидуешь, Эзра? — спросил он себя. — Завидуешь таланту мальчишки? У тебя нет причин сомневаться в нем. Он прошел ту же ментальную обработку, что и ты. Доверяй выбору капитана Икарио».
Эти мысли едва успели пронестись в разуме Мишины, когда по связи раздался голос Кеннона:
— Тень-четыре — Тени-один. Сержант, вы меня слышите?
— Слышу тебя, брат, — отозвался Мишина. — Говори.
— Сержант, я не уверен, можете ли вы это видеть, но один орк, настоящий монстр, только что слез с грузовика в центре площади. Поднимается по лестнице на западной стороне здания. Должно быть, это вожак зеленокожих. Чудище громадное, как брат Улис!
Мишина в этом сомневался. Улис был дредноутом, одним из почитаемых Древних Ордена, и имел в плечах не меньше пяти метров. Самый крупный орк, виденный Мишиной, в плечах недотягивал и до трех метров. Чтобы Уложить того мерзавца, понадобилось прямое попадание из «Хищника».
Мишина вытянулся, но со своего угла не смог увидеть чудовище, о котором говорил Кеннон. Сержант-скаут ужесобирался перебраться на соседнюю крышу для лучшего осмотра, когда Кеннон доложил:
— Он идет к бункеру. Держу его уродливую морду на прицеле, сержант. Прошу разрешения на выстрел.
— Нет, брат, — сказал Мишина. — Оставайся на месте, пока я…
— Сержант, я могу его снять, — настаивал Кеннон. — Наверняка это вожак. Один удачный выстрел приведет в замешательство все их силы. Еще раз настоятельно прошу разрешения открыть огонь.
Слова Мишины были жесткими, как сами выстрелы:
— Ты не выстрелишь прежде, чем капитан Драккен отдаст приказ. Ясно?
Кеннон молчал.
— Это ясно, брат?
Неохотно, даже не утруждаясь скрыть разочарование в голосе, юный скаут доложил, что все понял. Мишина немедленно связался с капитаном Драккеном:
— Тень-четыре докладывает, что держит на прицеле орка, который, как он уверен, является вожаком, капитан. Он просит разрешения открыть огонь.
Драккен едва ли нуждался во времени на раздумья.
— Отрицательно, Тень-один. Не стрелять. В разрешении отказано. Сержант Вернер и его люди прямо сейчас готовят нападение на очистные сооружения. Я хочу, чтобы те орки убрались с площади до того, как мы атакуем бункер. Это ясно?
Конечно же ясно. Если брат Кеннон выстрелит — не важно, промахнется он или попадет, — орки у бункера задействуют все свои силы против локальной, самой ближней угрозы.
Сержант-скаут прекрасно понимал рвение Кеннона. Он бы и сам хотел сделать этот выстрел. Одно-единственное нажатие на спусковой крючок, один приглушенный чих из ствола овеет такой славой и почетом, о которых мало кто из братьев Десятой роты мог даже мечтать. Одна лишь мысль, что простой выстрел может отменить или, по меньшей мере, отсрочить наступление возможного Вааагх!..
«Это стало бы триумфом не только самого Кеннона, — подумал Мишина. — Таким могла бы гордиться вся рота. Награды получили бы все, кто участвует в операции».
Глубоко в душе тонкий голос произнес: «Результаты важнее всего. Разреши Кеннону выстрелить».
