Читаем без скачивания Вампирские хроники: Интервью с вампиром. Вампир Лестат. Царица Проклятых - Энн Райс

Я похолодел: она опять походила на себя прежнюю, на ту, что застывшей статуей сидела на троне.

Потом она словно очнулась, еще раз посмотрелась в зеркало и, отложив его в сторону, перевела взгляд на меня.

Она распустила волосы, и теперь вместо кос на плечи падали густые черные волны, тяжелые, блестящие, как будто предназначенные для поцелуев. Платье было в прежнем стиле; видимо, женщины сшили его из темно-красного шелка, найденного ею здесь же. От этого на ее щеках появился слабый розоватый румянец, как и на груди, лишь наполовину прикрытой свободными складками, ниспадавшими с плеч, скрепленными наверху крошечными золотыми заколками.

Она надела современные ожерелья, но в таком количестве, что они казались совсем древними, – жемчуга, золотые цепи, опалы и даже рубины.

На фоне ее блестящей кожи все эти украшения выглядели несколько нереальными! Они прекрасно сочетались с тем сиянием, которое исходило от нее самой, и могли сравниться с блеском ее глаз, с глянцем ее губ.

Она великолепно смотрелась бы даже в самом роскошном дворце, который только способно создать воображение, в окружении одновременно чувственном и божественном. Я снова захотел ее крови – крови без запаха, крови, не связанной с убийством. Я хотел подойти к ней и прикоснуться к коже, совершенно непроницаемой на вид, но способной расступиться, как самая хрупкая корка.

– Все мужчины на острове мертвы, да? – спросил я, шокированный собственным предположением.

– Все, кроме десяти. На острове было семьсот человек. Из них выбрали семерых.

– А остальные трое?

– Они для тебя.

Для меня? Жажда крови всколыхнулась, но уже несколько в иной форме – теперь я желал не только ее крови, но и крови людей – жаркой, бурлящей, ароматной, такой, что… Но физической потребности я не испытывал. Мое ощущение можно было назвать жаждой, но в действительности это было нечто худшее.

– Не хочешь? – с насмешливой улыбкой спросила она. – Мой сопротивляющийся бог, который увиливает от своих обязанностей! Знаешь, все эти годы, когда я слушала тебя – задолго до того, как ты начал петь для меня песни, – мне нравилось, что ты выбираешь только сильных, молодых мужчин. Мне нравилось, что ты охотишься на воров и убийц; что ты стремишься поглотить заключенное в них зло. Куда делось твое мужество? Твоя импульсивность? Твоя готовность броситься очертя голову вперед?

– Они порочны? – спросил я. – Те жертвы, что ждут меня?

Она на мгновение прищурилась.

– Что я вижу – трусость? Тебя страшит величие плана? Ибо убийство, безусловно, не имеет особого значения.

– О, как ты ошибаешься, – сказал я. – Убийство всегда имеет значение. Но… Да, меня приводит в ужас величие плана. Хаос, полная утрата равновесия в смертном мире – это имеет огромное значение. Но разве можно назвать это трусостью? – Как хладнокровно звучал мой голос. Как самоуверенно. Но она знала, что на самом деле все обстоит не так.

– Позволь освободить тебя от твоей обязанности противостоять мне, – сказала она. – Тебе меня не остановить. Я люблю тебя, как и говорила. Я люблю смотреть на тебя. Это переполняет меня счастьем. Но ты не сможешь на меня повлиять. Сама мысль о такой возможности абсурдна.

Мы молча смотрели друг на друга. Я пытался подобрать слова, чтобы мысленно описать ее красоту, сказать себе, как она похожа на старые египетские изображения принцесс с блестящими локонами, чьи имена затеряны в вечности. Я пытался понять, почему от одного взгляда на нее у меня болит сердце… И при этом мне не было дела до ее красоты – меня волновало только то, о чем мы говорили.

– Почему ты выбрала этот путь?

– Ты и сам знаешь, – ответила она с терпеливой улыбкой. – Это самый лучший путь. Единственный. Это озарение после многовековых поисков решения.

– Но это неправда, я не могу поверить…

– Конечно правда. Ты думаешь, что я действую импульсивно? Я принимаю решения не так, как ты, мой принц. Я ценю твою юношескую экспансивность, но незначительные перспективы для меня давно уже не существуют. Ты мыслишь категориями отдельных жизней, категориями небольших достижений и человеческих удовольствий. Я же тысячелетиями строила планы создания того мира, который теперь принадлежит мне. Вот почему я должна продолжать так, как начала. Я не смогу превратить эту землю в сад, не смогу создать рай человеческой фантазии, пока практически полностью не сотру с лица земли мужчин.

– Значит, ты хочешь истребить сорок процентов населения? Девяносто процентов мужчин?

– Ты не считаешь, что это положит конец войне, изнасилованиям, жестокости?

– Но дело в том, что…

– Нет, отвечай. Ты не считаешь, что это положит конец войне, изнасилованиям и жестокости?

– Можно убить всех людей, и это тоже положит конец всему!

– Не играй со мной. Отвечай на мой вопрос!

– А разве это не игра? Такая цена неприемлема. Это массовое убийство – безумие, это противоестественно.

– Успокойся. В твоих словах нет ни крупицы истины. Естественно то, что было сделано. А ты знаешь, что многие народы в прошлом ограничивали число детей женского пола? Знаешь, что они миллионами убивали девочек, потому что им нужны были только мальчики, чтобы воевать? О, ты и представить себе не можешь, до каких пределов они доходили.

А теперь выбирать будут женщин, а не мужчин; и войн не будет. А как же другие преступления, совершенные мужчинами против женщин? Если бы на земле существовала нация, виновная в подобных преступлениях против другой нации, разве ее не истребили бы полностью? Но на этой земле подобные преступления совершаются ежедневно и еженощно.

– Ладно, все это правда. Без сомнения, чистая правда. Но чем твое решение лучше? Это немыслимо – полностью уничтожить мужское начало. Конечно же, если ты хочешь править… – Но даже этого я не мог себе представить. Мне вспомнились слова Мариуса, обращенные ко мне давным-давно, в эпоху напудренных париков и атласных башмаков, о том, что старая религия, христианство, отмирает и, возможно, взамен не возникнет вообще никакой религии.

«А быть может, произойдет нечто гораздо более удивительное, – сказал тогда Мариус, – мир будет идти вперед, не обращая внимания ни на каких богов и богинь, не нуждаясь ни в дьяволах, ни в ангелах…»

Разве не такова судьба этого мира? Судьба, навстречу которой он движется без нашего вмешательства?

– Ах, да ты мечтатель, мой красавчик, – резко сказала она. – Как же ты заботливо выбираешь свои иллюзии! Взгляни на страны Востока, где племена пустыни, разбогатевшие на нефти, которую они выкачивают из песка, убивают друг друга тысячами во имя своего бога Аллаха! Религия на этой земле жива; и никогда не умрет. Вы с