Ярине же, по её словам, было всё равно, куда податься — лишь бы подальше от Галена, куда она не могла вернуться — и как воин повстанческого Всевеликого Вольного Войска, и как колдунья. По дошедшим с юга слухам, вернувшийся король подтвердил указом волю храмов извести всякое чародейство в Галене, окромя лишь особо угодного Короне…
Аргнисту не терпелось. Орда разбита, теперь наверняка и здесь, в Лесном Пределе, станет поспокойнее. «Вот теперь-то и заживём, — думалось ему. — Торговать будем — и с гномами, и с Вольным Войском. Король-то наш, величество светлое, едва ли пойдёт против голосов купеческой старшины, что особняки себе поднимала на барышах от хуторских товаров…»
Старый сотник больше не называл короля «величеством». Да, он, Аргнист, присягал Галенской Короне и в тяжёлый час сделал всё, чтобы эта корона не обратилась во прах; но бегство правителя, бросившего город на произвол судьбы при одном известии, что Орда прорвала Рыцарский Рубеж… Этого ни простить, ни оправдать было нельзя.
По неторной лесной дороге трое путников ехали на север.
— Ну вот он, хутор-то, — хрипло сказал вдруг Аргнист, когда они обогнули очередной холм и оказались на краю леса. Впереди лежали едва освободившиеся от снега поля, а в самой середине их круга высились тесовые крыши строений. Всё как и было. Ничего не изменилось. Словно и не уезжал.
…Вышедшая к воротам за какой-то надобностью девка заполошно взвизгнула, признав возвращающегося хозяина. Во мгновение ока весть пронеслась по всем закоулкам хутора; побросав работу, народ в чём был кинулся во двор.
И верно, хозяин. На Локране. Плащ дорогой, добротный — никогда на хуторах ни у кого такого не было, — в поводу заводная лошадь южная, без рога, значит, с вьюками; и сам хозяин куда как довольный! Спешился, Дееру-супругу обнял, — а уж она в три ручья ревёт, точно девчонка. И бабы все тоже слёзы утирают.
Следом за хозяином ещё два всадника показались; ну, один-то знакомый — Двалин-кователь, хвала небу, что вернулся! Искусник отменный… А ещё — девчонка, молодая совсем, годков эдак пятнадцати… ничего себе ягодка. Глазищи так и сверкают. Хуторские молодки враз приготовились когти выпустить, однако девчонка на хуторских молодцов и не посмотрела. Проехала, ссутулившись, глаза опустив, — ровно тень проскользнула.
Вслед за Деерой выскочили сыновья — Алорт, Армиол, за ними — Арталег… Ой, не обрадуется хозяин, не обрадуется, когда про Саату-то узнает! Быть великому гневу…
И точно. Отобнимались, отцеловались, детей Алортовых к деду вынесли…
— А Саата где же? И Киита? Поздорову ли?
Помрачнели все. Взоры отводят. Правду ответить — боязно, соврать — ещё страшнее. Хозяин же всё по-своему понял. И аж почернел.
— Отвечайте — ужели ж умерли? Обе? И Саата, и внучка? — Голос срывается.
— Не… — Алорт хрипит. — Живы они… батюшка… Только вот…
— Заболели, что ли? — не догадывается хозяин. Да и кому ж такое в голову взбрести-то может!
— Не… — Алорт в землю смотрит, глаз поднять не смеет. Арталег белый, ровно снег новогодний. — Ушла она, батюшка… И Кииту с собой взяла…
— Куда ушла? К отцу погостить, что ли? — удивлён хозяин. К отцу на побывку, да ещё с дитём, — редко, но всё же случается.
— Не… Совсем она ушла. Сказала, жить здесь больше не будет… К Нивену на хутор ушла. — Алорт кидается в правду, как в ледяную воду. Чего тянуть, всё равно конец один. — И не одна — с полюбовником. С этим… ну, с тобой-то ещё приходил год назад… Эльстан зовут.
Двалин-кователь так глаза выпучил, что, казалось, вот-вот выпадут и по земле покатятся. Хозяин тоже не сдержался — рот от изумления приоткрыл. Одна девчонка, Ярина, безучастной осталась — оно и понятно, Эльстан для неё пустой звук.
И рассказал Алорт всё, ничего не утаивая. Правда, брата тоже не топил. Так повернул, что, мол, оба хороши оказались…
Помолчал хозяин. Щекой дернул.
— Ладно. Горе горевать нечего. Как случилось, пусть так и будет. О скорбном после поговорим. Я вернулся! Так давайте ж за возвращение моё выпьем сегодня вечером! Зима прошла, весна катит — всё к лучшему!
…И — диковинное дело! — не стал хозяин ни Арталега вожжами учить, ни к Нивену засылы делать — мол, возвращай беглянку. Сыновья возмутились было — он на них шикнул.
— Довели девку? Вот сами теперь позор и расхлёбывайте.
Молодицы хуторские — весна, кровь играет — к гному было прильнули, да только не тот стал гном, не тот. Всем от ворот поворот дал — оно и понятно. По Ярине-ведунье сохнет кователь. А та на него и не взглянет…
Услыхав, что Эльстан-воитель жив, Двалин едва не повредился в уме. Вот так так! Эльтара по этому чародею с ума сходит, полстраны обшаривает, чтобы только найти, а он, ловкач, уже с другой! Гном осуждающе покачал головой. Подобного он не одобрял. Раз уж ради тебя на смерть готовы, так цени уж хотя бы, Р-родгар!
Уже на следующий день, скрепя сердце оставив Ярину на хуторе (какой-то бабе подошло время рожать, и ведунья оказалась очень кстати), отправился к Нивену. Аргнист дал гному одного из лучших коней со своей конюшни да четырёх молодых парней — невместно лучшему кузнецу Лесного Предела в гости к соседу сам-друг приезжать, точно бродяге худородному.
Нивен впустил Двалина не сразу — верно, подозревал какую-то хитрость. Но Саату гном и спрашивать не стал — попросил вызвать Эльстана.
…Ну точно, он самый. Глаза, конечно, иными стали — да и неудивительно, от самой Костлявой с пирогов вернуться.
— Привет тебе, Эльстан-чудодей. Давненько не виделись. Я, как услыхал, сразу к тебе собрался. Ты же мне жизнь спас…
— И тебе привет, Двалин преславный. Видишь, как судьба-то прихотливо оборачивается. Голос-то вроде б другим у Эльстана был. Или ошибаюсь я?
— Весть у меня для тебя есть. Ищет тебя, все силы на то преклонив, Эльтара-чародейка. Судьба меня с ней свела, и долго вместе ходили… Сильно она по тебе убивалась, дал бы ты ей знать о себе, что жив, а? Хорошая она, и жалко её мне…
Помолчал Эльстан.
— А уверен ты, Двалин-кователь, что нужно ей про то знать? Что жив я? У меня теперь другая. И сын у меня есть. Так что пусть уж лучше думает… Эльтара (с трудом это имя ему далось), будто нет меня больше. И ты, кователь, мастер подземный, — не говори ты ей этого, коли судьба вас сведёт!
— А ежели сам с ней столкнёшься?
— Ну, уж за это не беспокойся. Не узнает она меня никогда.
Двалин потоптался ещё — но не клеится разговор, не клеится… Видно, придётся Эльтаре и впрямь оплакивать этого парня как мёртвого. А он тут, в Лесном Пределе, живёхонек! Вот ведь как дела поворачиваются…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
