class="p1">— Слава Богу! Я рада, что ты тоже в чем мать родила. Никак не могла найти свои трусики. Джо так старается не смотреть в мою сторону, что на него просто больно глядеть. Все-таки странный он какой-то.
— Я совершенно не представляю, где моя одежда.
— Одним словом, единственный обладатель трусов среди нас — это Джо. А что с тобой случилось? Ты спала?
— Нет. Я была здесь. Мы разговаривали.
— Хм… Обвинение утверждает обратное. Не волнуйся, я никому не открою твою страшную тайну. Мама ничего не узнает — я сделала ей еще один укол.
— А тебе не кажется, что твои выводы слишком поспешны?
— Делать выводы — мое любимое развлечение. Я уверена, что мои непристойные предположения верны. Очень жаль, что я спала ночью. Тем более, что эта ночь у нас, скорее всего, последняя. — Она придвинулась к Барбаре и чмокнула ее. — Я тебя очень люблю.
— Спасибо, Карен. Я тоже люблю тебя.
— Прекрасно. Тогда давай не будем хоронить себя заживо, а порадуемся лучше тому, какими мы оказались отважными ребятами. Ты осчастливила отца тем, что дала ему возможность разыграть шлем. И если ты смогла сделать его еще счастливее, то я этому только рада. — Она выпрямилась. — Ну ладно, пойду разбирать припасы. Если папочка очнется — позови. — Она ушла.
— Барбара!
— Да, Хью! Да!
— Не так громко. Я слышал, что говорила моя дочь.
— Слышал?
— Да. Она джентльмен по натуре. Барбара, я люблю тебя. Может быть, мне не представится другой возможности сказать тебе это.
— Я тоже люблю тебя.
— Милая!
— Позвать остальных?
— Подожди немного. Тебе так удобно?
— Очень!
— Тогда позволь мне немного отдохнуть. А то я совсем ошалел.
— Отдыхай сколько хочешь. Кстати, попробуй пошевелить пальцами ног. У тебя что-нибудь болит?
— О, болит-то у меня много чего, но, к счастью, не слишком сильно. Подожди-ка… Да, вроде все мои конечности в порядке. Теперь можешь звать Джо.
— Особенно спешить некуда.
— Лучше все-таки позовем его. Кое-что нужно сделать.
Вскоре мистер Фарнхэм полностью пришел в себя. Джо потребовал, чтобы он продемонстрировал ему свою невредимость. Оказалось, что и в самом деле, кроме большого количества синяков, мистер Фарнхэм во время взрыва не получил ничего более серьезного: ни переломов, ни сотрясения мозга. Барбара про себя пришла к заключению, что Хью приземлился на кучу баллонов, а она упала на него сверху. Обсуждать это предположение она ни с кем не стала.
Первое, что сделал Хью, — это перетянул ребра Джо эластичным бинтом. Во время процедуры тот то и дело вскрикивал, но после перевязки ему стало явно удобнее. Затем был произведен осмотр головы Карен. Хью решил, что здесь он бессилен.
— Пусть кто-нибудь посмотрит на термометр, — попросил он. — Дьюк?
— Термометр разбит.
— Не может этого быть! Ведь он целиком сделан из металла. Ударопрочная вещь.
— Я уже смотрел на него, — объяснил Дьюк, — пока ты тут эскулапствовал. Кажется, стало прохладнее. Возможно, термометр и ударопрочный, но два баллона раздавили его, как яйцо.
— Ах, вот оно что! Ну ладно, невелика потеря.
— Отец, может быть, хоть теперь испробовать запасное радио? Учти, я просто предлагаю.
— Понятно. Жаль тебя огорчать, Дьюк, но оно, скорее всего, тоже разбито. Мы уже пытались включить его. Ни ответа ни привета. — Он взглянул на часы: — Полтора часа назад. В два часа. Еще у кого-нибудь есть часы?
Часы Дьюка показывали то же самое время.
— С нами, кажется, все в порядке, — заключил Хью, — если не считать запаса воды. Есть несколько пластиковых бутылей, но воду из бака придется экономить — она может пригодиться для питья. Будем обеззараживать ее таблетками. Джо, нам понадобится посуда, чтобы каждый мог черпать воду из бака. Старайтесь соблюдать чистоту. — Затем он добавил: — Карен, когда освободишься, приготовь что-нибудь на завтрак. Пусть это даже Армагеддон, но есть все равно необходимо.
— Даже если это такой Армагеддон, от которого тошнит, — подпустила шпильку Карен.
Отец недовольно повел плечами.
— Девочка моя, придется тебе на доске тысячу раз написать: «Никогда больше перед завтраком не буду говорить о неаппетитных вещах».
— Хью, по-моему, она не сказала ничего неприличного.
— Не надо поддерживать ее, Барбара. Довольно, покончим с этим.
Карен ушла, но вскоре вернулась, неся Доктора Ливингстона.
— Плохая из меня стряпуха, — сообщила она. — Мне все время приходится держать проклятого кота. Он так и рвется помогать.
— Мя-я-а-у!
— Тихо! Придется, видно, дать ему рыбки и только тогда приняться за приготовление завтрака. Чего изволите, Босс Папа Хью? Крем-сюзе?
— С удовольствием.
— Единственное, на что вы можете рассчитывать, — это джем и крекеры.
— Ну и прекрасно. Как идет вычерпывание?
— Папочка, я отказываюсь пить эту воду, даже после обеззараживания. — Она состроила гримасу. — Ты же сам знаешь, что это такое!
— Вполне возможно, больше пить будет нечего.
— Разве что разбавить ее виски…
— М-м-м… У нас вообще острый дефицит жидкостей. В тех двух бутылях, которые я открывал, осталось не больше пятой части.
— Папа, не порти настроение перед завтраком.
— Вопрос в том, правильно ли я распределил виски. Может, лучше приберечь его для Грейс?
— О! — Лицо Карен исказилось в гримасе мучительного раздумья. — Пусть она получает мою долю. Но остальных обделять только потому, что бедняжка Грейс совсем плоха, не следует.
— Карен, в нашем положении грешно издеваться над матерью. Ведь ты прекрасно знаешь, что для нее это, в какой-то мере, лекарство.
— О да! Конечно! А для меня лучшее лекарство — бриллиантовые браслеты и собольи шубы.
— Доченька, не стоит осуждать ее. В этом, наверное, и моя вина. Так, например, считает Дьюк. Когда ты будешь в моем возрасте, то научишься принимать людей такими, какие они есть.
— Погоди, я пробую завтрак. Ну вот… Вполне вероятно, я несправедлива к ней. Но я устала от того, что всякий раз, когда я привожу домой своих приятелей, мамуля обязательно отключается уже к обеду. Или пытается облапить их на кухне и поцеловать.
— Неужели такое бывало?
— А ты что, не замечал? Впрочем, ты в это время почти никогда не бывал дома. Прости.
— Ты тоже прости меня. Но только за то, что я высказал в твой адрес. Мы оба погорячились. А в остальном, как я уже сказал, когда ты доживешь до моих лет…
— Папа, я вряд ли доживу до твоих лет — и ты прекрасно понимаешь это. И если у нас осталось всего две пятых бутылки виски, то почему бы не отдать их тому, кто больше других нуждается в нем?
Он помрачнел.
— Карен, я вовсе не собираюсь сложа руки ждать смерти. Действительно, стало немного прохладнее. Мы еще можем выкарабкаться.
— Что ж… тебе
