Волки ушли вниз по течению, только и всего. Теон цеплялся за эту мысль. «Рыжая сука учует, где они вышли из воды, и мы снова пустимся в погоню».
Но один взгляд на лицо Фарлена отнял у Теона всякую надежду.
– Медведю бы их скормить, твоих шавок, – больше они ни на что не годны. Жаль, у меня медведя нет.
– Собаки не виноваты. – Фарлен стоял на коленях между мастиффом и своей драгоценной рыжей сукой, обнимая их. – Проточная вода запаха не держит, милорд.
– Должны же были волки где-то вылезти из ручья!
– Ясное дело – выше или ниже. Если мы будем продолжать, то найдем это место, только в какую сторону податься?
– Не знал, что волк способен бежать по воде несколько миль, – сказал Вонючка. – Человек – иное дело, если он знает, что за ним охотятся. Но волк?
Кто их знает. Эти твари – не простые волки. Надо было сразу с них шкуру содрать.
Когда они съехались с Гариссом, Мэрчем и Аггаром, история повторилась. Охотники прошли полпути до Винтерфелла, но так и не нашли места, где Старки расстались с волками. Собаки Фарлена казались раздосадованными не менее, чем люди, – они тщетно обнюхивали деревья и камни, огрызаясь друг на друга.
Теон не смел сознаться в своем поражении.
– Вернемся к ручью и поищем снова. На этот раз пойдем до конца.
– Мы их ни за что не найдем, – сказал вдруг юный Фрей, – пока с ними лягушатники. Эти подлые болотные твари сражаются не как порядочные люди – они прячутся и пользуются отравленными стрелами. Ты их не видишь, а они тебя да. Те, кто уходил за ними в болото, никогда оттуда не вышли. А дома у них движутся, даже замки вроде Сероводья. – Малец беспокойно оглядел зелень, обступившую их со всех сторон. – Может, они сидят где-то здесь и слушают, что мы говорим.
Фарлен засмеялся:
– Мои собачки учуяли бы в этих кустах кого угодно и накинулись бы на них, не успел бы ты ветер пустить, парень.
– Лягушатники пахнут не как все люди, – упорствовал Фрей. – Они болотом пахнут, как лягушки или стоячая вода. Под мышками у них мох растет вместо волос, а жрать они могут один ил.
Теон уже собрался послать мальчишку подальше вместе с его россказнями, но тут вмешался мейстер Лювин.
– История гласит, что болотные жители сблизились с Детьми Леса в те дни, когда древовидцы хотели обрушить воды на Перешеек. Возможно, они и в самом деле обладают тайным знанием.
Лес вдруг стал казаться темнее, чем раньше, как будто облако набежало на солнце. Глупый мальчишка может молоть что угодно, но мейстеры, как известно, народ ученый.
– Единственные дети, до которых мне есть дело, это Бран и Рикон, – рявкнул Теон. – Возвращаемся к ручью.
На миг он испугался, что они не подчинятся ему, но старая привычка возобладала, и они угрюмо повиновались. Мальчишка Фрей держался пугливо, как кролики, попавшиеся ему в кустах. Расставив людей по обоим берегам, Теон направился вниз по течению. Они ехали много миль, медленно и осторожно, то и дело спешиваясь и ведя за собой лошадей на зыбкой почве, давая «никуда не годным шавкам» обнюхивать каждый куст. Там, где ручей запрудило упавшее дерево, им пришлось объехать глубокую зеленую заводь, но след лютоволков так и не нашелся. Похоже, они просто уплыли вниз по ручью. «Вот поймаю вас, тогда наплаваетесь вволю, – злобно думал Теон. – Обоих отдам Утонувшему Богу».
В лесу стало темнеть, и Теон Грейджой понял, что он побит. Либо лягушатникам в самом деле известна магия Детей Леса, либо Оша пустила в ход какую-то хитрость одичалых. Он продолжал гнать своих лошадей по лесу, но, когда последний свет померк, Джозет наконец набрался мужества сказать:
– Это бесполезно, милорд, – так мы только лошадей перекалечим.
– Джозет прав, – сказал мейстер Лювин. – Блуждая по лесу с факелами, мы ничего не добьемся.
Желчь жгла Теону глотку, а в животе словно клубок змей шевелился. Если он заявится в Винтерфелл с пустыми руками, можно с тем же успехом надеть на себя дурацкий колпак – весь Север будет над ним потешаться. А уж когда отец с Ашей прознают…
– Милорд принц, – сказал, подъехав к нему, Вонючка, – может, Старки здесь и вовсе не проходили. На их месте я подался бы на северо-восток. К Амберам. Те крепко стоят за Старков, но до их земель далеко. Мальчишки должны были приютиться где-то поблизости – я, пожалуй, даже знаю где.
Теон посмотрел на него подозрительно.
– Говори.
– Знаешь мельницу на Желудевой? Мы останавливались там, когда меня вели в Винтерфелл пленного. Мельничиха продала нам сена для лошадей, а старый рыцарь возился с ее ребятами. Там-то, думаю, Старки и прячутся.
Теон знал эту мельницу и даже позабавился пару раз с мельничихой. Ни в мельнице, ни в ней ничего примечательного не было.
– Почему именно там? Здесь поблизости будет с дюжину селений и острогов.
Белесые глаза Вонючки весело блеснули.
– Почему? Не знаю. Но они там, я чувствую.
Теону надоели его выверты. И что за пакостные у него губы – точно два червяка любятся.
– О чем ты? Если ты что-то от меня утаиваешь…
– Милорд принц! – Вонючка спешился и знаком пригласил Теона сделать то же самое, а после раскрыл мешок, который захватил с собой из Винтерфелла. – Вот погляди-ка.
В темноте становилось трудно что-то разглядеть. Теон нетерпеливо сунул руку в мешок и натолкнулся на мягкий мех и грубую колючую шерсть. Палец что-то укололо – Теон зажал эту штуку в кулак и вытащил пряжку в виде волчьей головы, серебряную с янтарем. Тогда он понял.
– Гелмарр, – позвал он, думая, кому из них можно довериться. Нет, пожалуй, никому. – Аггар, Красноносый – едете с нами. Остальные могут вернуться с собаками в Винтерфелл – мне они больше не нужны. Я знаю, где прячутся Бран и Рикон.
– Принц Теон, – умоляюще сказал мейстер Лювин, – вы ведь помните свое обещание? Будьте милосердны.
– Милосердным я был утром. – (Пусть лучше меня боятся, чем смеются надо мной.) – Пока они не рассердили меня.
Джон
Огонь светился в ночи на склоне горы, как упавшая звезда, – но был краснее звезд и не мигал, только вспыхивал ярко и снова превращался в тусклую, слабую искру.
В полумиле впереди и двух тысячах футах выше, прикинул Джон, – как раз там, откуда хорошо видно всякое движение на перевале.
– Караульщики на Воющем перевале, – подивился самый старший из них. В юности он служил оруженосцем у короля, и братья до сих пор звали его Оруженосец Далбридж. – Хотел бы я знать, чего боится Манс-Разбойник?
– Знал бы он, что они развели костер, он бы с этих бедолаг шкуру содрал, – заметил Эббен, коренастый и лысый, весь в буграх мускулов, точно камнями набитый.
– Огонь там наверху – это жизнь, – сказал Куорен Полурукий, – но может стать и смертью. – Им он запретил разводить огонь, как только они вошли в горы. Питались они холодной солониной, сухарями и еще более твердым сыром, спали одетыми, сбившись в кучку под грудой плащей и меха. Джону вспоминались холодные ночи в Винтерфелле, когда он спал вместе со своими братьями. Эти люди ему тоже братья, хотя вместо постели у них земля и камень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
