ему подумать о ней, как девушка подбежала к нему, нежно глядя в глаза киммерийца.
— Я все слышала, – сказала она, – где мое место?
— Твое место – между тюками с грузом. Там ты будешь в безопасности. По крайней мере, от стрел и камней из пращей.
— Я не собираюсь прятаться! – Ее глаза загорелись, вся нежность куда-то исчезла. – Ты многому учил меня, но только не быть трусихой.
— Ты будешь спрятана, даже если мне придется связать тебя по рукам и ногам. Но учти, если дойдет до этого, – я тебе так задницу надеру, что ты неделю сесть не сможешь. Дай мне твой кинжал.
— Кинжал? Нет!
Она сжала рукоять, но Конан легко вырвал клинок из ее рук и пошел по палубе. Ясбет последовала за ним молча. Казалось, она вот-вот заплачет.
К мачте был намертво привязан точильный камень с ножным приводом, на котором команда точила свои топоры. Яростно работая ногой, Конан поднес кромку лезвия к точилу. Искры посыпались дождем. Свободной рукой Конан плеснул на камень масла из стоявшего рядом кувшина. Жара не должна быть чрезмерной, иначе металл может потерять свою прочность.
Ясбет провела ладонью по щеке, мокрой от слез:
— Я думала, что ты собираешься... Я думала... что ты...
— Ты еще не воин, – отчеканил киммериец, – несколько дней тренировок – это очень мало. Но если случится худшее, тебе придется защищать себя.
— Тогда не прячь меня... – начала было Ясбет, но взгляд Конана пригвоздил ее к месту и заставил замолчать.
Предчувствие боя уже овладело им, выдавив даже ту малую долю мягкости, которую можно было рассмотреть в этом человеке.
Искры продолжали фонтаном лететь от металла, едва ли более твердого, чем человек, точивший его.
Глава 16
По палубе «Танцующей в волнах» забегали люди, подготавливающие к исполнению план Конана. Тучи совсем заволокли небо. Стало темно, словно сумерки наступили на два часа раньше положенного. Ветер завыл в снастях, но ни капли дождя не упало на палубу.
Мало-помалу галера приближалась. Она напоминала бронзоголовую сороконожку, несущуюся по воде и жаждущую добычи.
«Танцующая в волнах», с трудом переваливающаяся через увеличившиеся волны, больше напоминала водяного жука, обреченного на смерть.
— Они возятся с чем-то на носу! – неожиданно крикнул Муктар.
Конан как раз закончил крепить тюки с товаром к палубе и снастям и обвязал Ясбет веревкой за талию.
— Так ты можешь не бояться, что тебя смоет за борт, если даже разразится буря.
С кормы вновь донесся крик Муктара:
— Это катапульта!
Конан собрался уходить, но Ясбет схватила его за руку, прижав ладонь к своим губам.
— Я буду ждать тебя, – пробормотала девушка, – когда бой закончится.
Она опустила его руку ниже, и Конан почувствовал, как пальцы оказались под ее курткой, нежно обнимая высокую красивую грудь.
Проклиная всех и вся, Конан выдернул руку, однако не без сожаления.
— Сейчас не время для этого, – резко сказал он. Неужели девчонка не понимает, как тяжело ему сдерживаться и изображать из себя только ее покровителя, тогда как на самом деле кровь кипела в его жилах от желания обладать ею.
— Они готовы выстрелить! – крикнул Муктар, и Конан выкинул из головы мысль о Ясбет.
— Давай! – закричал киммериец. – Руби!
На корме Муктар подбежал к рулевому веслу, грубо оттолкнув рулевого, и сам навалился на толстый деревянный рычаг. На носу двое матросов ударили мечами по веревкам, удерживавшим за бортом тюки с запасной парусиной. Тяжелые мешки рухнули в воду, и облегченный корабль рванулся вперед, только что не перепрыгивая с гребня одной волны на другую.
И тут же за самой кормой поднял фонтан воды кусок гранита весом с человека, пущенный катапультой с галеры.
— Давай, Муктар, – закричал Конан, хватая кожаный промасленный мешок. – Давай живей! Эй, вы, смотрите за горшками!
Палуба была заставлена десятками горшков, вытащенных из всех закоулков корабля. Некоторые издавали шипение, когда до них долетали капли забортной воды.
Ругаясь во всю мощь своих легких, Муктар навалился на руль, заскрипевший от такого напряжения. «Танцующая в волнах» начала медленно разворачиваться. Команда схватила канаты, перекручивая парус, отчаянно помогая капитану сделать разворот.
Это и был тот самый момент, заставивший Муктара побледнеть, когда Конан рассказывал ему свой план. Повернувшись боком к волнам, корабль начал крениться. Крен все увеличивался, вот уже борт почти лег на воду. Вся команда схватила весла и бешено заработала ими. Акеба, Шарак и гирканийцы руками и ногами вцепились в ящики с горшками, не давая им рухнуть за борт. Среди ожесточенно борющихся за свою жизнь мужчин Конан вдруг увидел Ясбет, освободившуюся от своей веревки и помогающую другим удерживать раскаленные горшки. Ветер отнес в сторону проклятия Конана, на большее времени у него все равно не было.
Медленно, но верно нос корабля поворачивался против волн. Судно понемногу становилось вертикально. Конечно, оно двигалось не так легко, как раньше, – немало воды попало в трюм во время разворота. Но главное, что оно выправилось и двигалось. Двигалось в обратную сторону, приближаясь к галере.
Рычаг катапульты на носу галеры стоял вертикально. Если второй выстрел и был сделан, то снаряд бесполезно пропал где-то далеко в волнах. На палубе галеры забегали люди, словно муравьи по разворошенному муравейнику. Однако их было не так уж много, как ожидал Конан, если, конечно, остальные не прятались на нижней палубе. Большинство из тех, кого Конану удалось различить, были, судя по их прическам, членами команды.
— Половину горшков смыло в море! – крикнул Акеба.
— Готовь то, что осталось! И поживее! – прокричал в ответ киммериец.
Гирканиец схватил промасленные мешки, такие же, как у Конана.
На другом корабле, завидев приближающуюся добычу, люди схватились за оружие. Мечи, копья, топоры засверкали над бортом галеры. На носу двое возились с катапультой, устанавливая ее лапу пониже.
Поздно, подумал Конан. «Танцующая в волнах» была уже слишком близко.
Развязав веревки, затягивавшие мешок, Конан вытащил из него оставшееся сухим содержимое: колчан со стрелами, обмотанными паклей сразу за наконечником, и небольшой лук. Рядом с ним один из гирканийцев, уже приготовивший свое оружие, открыл ближайший к нему горшок. Угли в закрытом сосуде подернулись серым пеплом, но несколько сильных вздохов – и они вновь засверкали яркими рубинами. Вэтот жар Конан ткнул стрелу. Пакля вспыхнула в ту же секунду.
Одним движением Конан развернулся, приладил стрелу, натянул тетиву и, прицелившись, выстрелил. Горящая стрела воткнулась в борт галеры. Это был сигнал. Огненные стрелы дождем посыпались на вражеское судно.
Корабли продолжали сходиться, хотя на этот раз капитан галеры решил изменить курс. Корабли поменялись ролями: «Танцующая в волнах» начала
