Когда Бригитта, подписав контракт, уехала в мае работать в Токио, они подыскали новую соседку. Это была юная француженка Мирей. Она была родом из Ниццы, и ей было всего девятнадцать лет. Всем она сразу пришлась по душе. У нее была настоящая страсть ко всему американскому – в особенности к поп-корну и горячим булочкам с сосисками. Нравились ей и американские мальчики, но куда меньше, чем она им. Она пропадала где-то все вечера напролет. Так что Дивайна, Марджори, Элисон и Грейс коротали свободные вечера вместе, как и прежде.
А летом, четвертого июля, Свенсоны устроили пикник в своем загородном доме, в Бэррингтон-Хиллз, – все девушки поехали туда. Грейс пригласила с собой Пола, и он целый вечер во все глаза рассматривал фотомоделей. Соседки Грейс нашли Пола чрезвычайно милым и тотчас же пристали к девушке – уж не тот ли это парень, с которым она пропадает все время?
– Ну, в какой-то степени, – отвечала она уклончиво. Им это страшно понравилось.
А потом подруги устроили Грейс настоящий день рождения. Это был до поры до времени скрываемый сюрприз: они втайне пригласили на праздник сослуживцев из агентства и, конечно же, Пола. Это был двадцать первый день рождения Грейс. А после вечеринки они с Полом сидели во дворике, и Грейс невольно думала о том, как волшебно переменилась ее жизнь за это, в сущности, недолгое время. Пол не знал, разумеется, что два последних дня рождения Грейс отпраздновала в тюрьме. А теперь она живет в прелестном доме в обществе потрясающе красивых девушек, у нее завидная работа… Грейс то и дело пугалась – уж не проснется ли она однажды на тюремных нарах, не окажется ли все это дивным сном? Она то и дело вспоминала Луану и Салли, Молли и Дэвида… И ей делалось грустно, когда она понимала, что поступает в точности так, как советовала ей Луана. Она время от времени выуживает их образы из закоулков памяти, словно карточки из запыленного альбома, а потом складывает назад… И возвращается к новой своей жизни. Но все они ушли от нее. Навеки. Она ни одного письма не получила от Дэвида с тех пор, как в марте у него родился сын. И сама наконец перестала писать Луане и Салли. Ведь они ей так ни разу и не ответили.
Она посмотрела на небо и заметила падающую звезду и тотчас же, закрыв глаза, подумала о них всех и всей душой пожелала, чтобы в один прекрасный день все, что было, стало воистину прошлым. Правда, Луис Маркес все еще висит над ней дамокловым мечом, угрожая раскрыть ее тайну подругам. Вечно кто-то стоит над ней с кнутом. Но она надеялась, что настанет день, когда она станет по-настоящему свободной и впервые в жизни ей некого будет бояться.
– Что ты загадала? – спросил Пол, наблюдая за ней. Он ни разу за все это время не попытался продвинуться в желанном для него направлении. Но все еще надеялся, что в один прекрасный момент долгожданный плод созреет. Он-то знал, что загадал бы, увидев первым падающую звезду, – чтобы ее потянуло к нему.
– Просто думала кое о ком из старых друзей, – с грустью улыбнулась Грейс. – И пожелала, чтобы однажды все дурное осталось в прошлом.
У Пола заныло сердце от жалости к ней.
– А это пока еще не так? – Он не знал, насколько свежи еще раны. Она никогда не говорила ему об этом, и он не настаивал. – Все уже позади?
– Почти… – Грейс с улыбкой посмотрела на Пола, радуясь, что у нее есть такой друг.
Глава 8
Свенсоны не оставляли надежды уговорить Грейс стать фотомоделью, но неожиданно она стала личной секретаршей Шерил со значительной прибавкой жалованья. Супруги Свенсоны говорили даже, что на самом деле агентством руководит Грейс. Она была расторопна, организованна, умна и на редкость уравновешенна. Она знала лично всех девушек, сотрудничающих с агентством, и большинство мужчин. Все обожали ее. И дома дела шли великолепно. Бригитта возвратилась из Токио, но объявила, что теперь станет жить вместе с другом-фотографом. Элисон уехала в Лос-Анджелес, где получила маленькую роль в фильме. А Дивайна процветала в Париже. Остались лишь Марджори и Грейс, а Мирей вот-вот собиралась переехать к своему последнему возлюбленному. Но стоило двум девушкам съехать, как тотчас же появились две новые соседки. Под Рождество Марджори торжественно объявила о своей помолвке. Но найти компаньонок для Грейс вовсе не было проблемой. Девушки постоянно приезжали в Чикаго, стремясь стать фотомоделями, и им надо было где-то жить.
Луис Маркес регулярно навещал ее. И не реже Раза в месяц он заставлял Грейс сдавать на анализ мочу.
Но даже следа наркотиков не было выявлено ни разу, что глубоко разочаровывало Маркеса. С присущей ему низостью он жаждал смешать ее с грязью, раздавить, уничтожить.
– Что за дерьмо этот коротышка! – заявила Марджори после того, как офицерик заявился сразу же после Рождества, чтобы поглазеть на новых соседок Грейс. – У твоего отца на редкость неопрятные друзья! И жутко противные, – прибавила она, злясь на Маркеса за то, что он лапал ее за попку, делая вид, что тянется за пепельницей. От него несло куревом и потом, к тому же он с ног до головы был одет в синтетику. – Почему ты не попросишь его испариться? – спросила она, содрогаясь от отвращения, когда он наконец убрался восвояси. – После его визита всякий раз хочется принять ванну.
Грейс больше всего на свете хотела бы попросить Маркеса никогда больше не приходить, но у нее не было выбора. Ничего, еще девять месяцев – и весь этот кошмар кончится.
В марте Свенсоны предложили Грейс поехать с ними в Нью-Йорк, и ей пришлось солгать, что она не может. Она даже ходила к Маркесу за разрешением, но он с видимым наслаждением ей отказал. И пришлось Грейс врать Свенсонам, что у нее неотложные дела в городе. Она была раздосадована тем, что не удалось поехать, хотя дел у нее действительно хватало. Она по-прежнему ходила в клинику трижды в неделю. Там она регулярно виделась с Полом Вайнбергом, и отношения у них были прекрасные, но она уже знала, что он поставил на ней крест и завел серьезный роман с одной из молодых сиделок.
Шерил Свенсон все время порывалась познакомить ее с кем-нибудь, но Грейс по-прежнему не интересовала эта сторона жизни. Она слишком боялась, слишком была травмирована всем происшедшим с ней. Любая встреча с молодым человеком живо напоминала ей об отце и обо всех ужасах пережитого.
Но вот в июне… Именно тогда в агентстве появился Маркус Андерс – он пришел повидаться с Шерил и поговорить о делах. Он был, пожалуй, самым привлекательным из всех мужчин, которых когда-либо видела Грейс, – с густейшими светлыми волосами, мальчишеской улыбкой и веснушками. Он выглядел одновременно и мужчиной, и мальчишкой. Грейс даже сначала подумала, что он фотомодель.
