Туфельки после долгих поисков нашлись. Они были крохотные, меньше ладони Короля, все расшитые драгоценностями и с позолоченными каблуками. Их Демьен спрятал за пазуху, под свою зловещую черную куртку. Они будто бы грели его, даря радость и предвкушение новой встречи. Но вида Демьен не подавал; Король должен быть деятелен и собран, и негоже думать о девчонках в такой миг. И все же…
— Едем, — коротко велел он, запрыгнув на коня и откинув алый шлейф.
Дерек молча последовал его примеру. Но если Король, чьи мысли всецело занимала Ежинка, был погружен в себя, то Дерек отчетливо слышал шум крыльев над собой. Он поднимал голову, но видел лишь клочки синего неба, виднеющегося меж заснеженными ветвями. Однако, что-то подсказывало ему, что это сбежавшая невеста, Снеженика, тихонько наблюдает за ними и следует. Зачем?.. Раскаялась в своей несдержанности, смирилась со своей судьбой? Но тогда отчего не показывается?
«Нет — посмеивался про себя Дерек, натягивая поводья, — ничуть она не раскаялась, не передумала. Будет упорствовать по-прежнему. Но зачем тогда нас преследует?»
Но вслух он ничего не сказал и последовал за Королем.
А тому не терпелось скорее повидаться с Ежинкой, и он гнал коня во весь дух.
Дерек так не спешил; он то и дело оглядывался, и порядком отстал. И скоро молодой Король крылся за заснеженными деревьями, а Дерек и вовсе остановился, оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к шороху крыльев.
— Ну! — выкрикнул он, озираясь. — Выйди, покажись! Я же слышу, ты рядом, Снеженика. Иди сюда и скажи, что хотела сказать.
Шелковые крылья на миг смолкли; где-то мягко скатился сугроб снега с еловых лап, и девушка-лебедь вынырнула из лесной чащи, пугливо посматривая на Белого Принца.
— Ну, — нетерпеливо повторил Дерек. — Может, скажешь, зачем нас преследуешь?
— Вы плохое дело задумали, — тихо ответила она. — От этого можно много бед натворить.
— Да неужто? — насмешливо произнес Дерек. — Нам не пришлось бы ничего придумывать, если б ты приняла свою судьбу. И бед бы мы не натворили.
— Я приму ту судьбу, — сурово сопя, ответила упрямая девчонка, — которую сама выберу. Я кидала жребий! Я права, я!..
Дерек усмехнулся.
— Да, разумеется, — ответил он весело. — Приятную судьбу принимать легко. Но есть еще слово долг.
— Я никому ничего не должна, — дерзко ответила Снеженика.
— Ты летела за мной, чтоб сказать об этом? — снова подшутил Дерек над девчонкой. Ты вспыхнула, алый румянец проступил сквозь тонкую кожу щек.
— Нет! — выкрикнула она. — Я… я не могла молчать и оставаться в стороне… у Короля есть девушка, которую он хочет заставить сыграть роль невесты…
— Да, так точно, — подтвердил Дерек.
— И это может быть самая благородная, самая смелая, самая отчаянная девушка, но она не сможет взять Короля Зимы за руку! — выдохнула Снеженика, как показалось Дереку, немного ревниво.
— Это еще почему? — удивился Дерек.
— Почему люди не спят на снегу? — ответила Снеженика. — Почему не украшают себя льдом? Потому что она живая и у нее горячее сердце, а он — мертвый холод. Одно прикосновение — и смерть отнимет у нее ее нежные пальчики. Если ее ладонь полежит в его ладони чуть дольше, отомрет вся рука. Это будет очень больно; искусный королевский лекарь, конечно, залечит ее раны потом, но…
— Да что же ты не сказала сразу?! — вскричал Дерек, дергая повод, разворачивая коня вслед за Королем. — Этого допустит нельзя!..
— Я здесь затем, — сухо ответила Снеженика, — чтоб ваш план удался. Не спеши, Белый Принц. Возьми мои перчатки; они не позволят холоду коснуться ее…
Дерек притих, унял коня и склонился к девчонке, принимая от нее перчатки.
Их глаза встретились, и Снеженика стыдливо опустила взгляд, заподозрив, что смотрит на Дерека совершенно неприлично.
— А как же тогда ты, — произнес он. — Если б стала его… как же ты жила бы с ним?..
Снеженика зябко передернула плечами.
— Очень горько, — ответила она. — И очень недолго. Я могла бы… вынести его прикосновение, если б огонь любви грел моей сердце. Но так?.. Без нежности, без привязанности? Не имея возможности получить даже дружеские объятья? Не познав ни одного поцелуя? Я бы скоро замерзла или умерла от тоски. Или бы жила вечность — но мучилась от одиночества и тоски… Поэтому я не сказала ничего Королю. Он не понял бы. Его сердце горячо, но он не кажется мне сострадательным. Он одержим идеей победы. Он идет вперед, никого не жалеет. А ты, Белый Принц, кажешься мне добрее и мягче. Я знала, что ты поймешь и пожалеешь меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Дерек качнул головой.
— Демьен тоже понял бы тебя, — вступился он за Короля. — И, вероятно, он попросил бы тебя произнести слова клятвы Королю не взаправду…
— Когда слова будут сказаны, — ответила Снеженика с тяжелым вздохом, — Король будет уже не властен над невестой Зимы. Так что поспеши, Белый Принц; предупреди его, чтобы он не заигрался и не принес невинную девушку в жертву своей цели.
Дерек нахмурил светлые брови.
— Он не играет, — резко бросил он девушке. — Это не игра и не баловство, непустая блажь Короля. Он спасает всех нас, ищет выход и думает, и не жертвует никем понапрасну. Зря ты думаешь о Демьене так плохо!
— Может быть, — всхлипнула Снеженика. — Может быть…
***
Пустота была сильно задета колкими словами Аргента. Его издевательский смех все звучал в ее ушах, синие глаза, полные презрения, все всплывали в памяти, и Пустота сжимала костлявые кулачки и пыхтела от бессильной злобы. Ей очень хотелось доказать Аргенту свою опасность, да она знала, что опасна и коварна! Вот только строптивый магистр не желал этого признавать. Более того — он ее не боялся. В его взгляде застыло мечтательное выражение, он лелеял свою мечту и смаковал предстоящее время молодости, которую он планировал провести со своей рыжей Уной.
Он вернулся к ней с весной. Со своей весной. Он рассчитывал встретиться с девушкой еще раз — и заставить его полюбить таким, каким он был до того, как ложь и предательство разбили его сердце, вручив ему алмазное, твердое и бесчувственное. И это прекрасное желание, эта пылкая юношеская влюбленность будто отогревала все кругом. Это светлое чувство коснулось и Пустоты, и она вдруг вспомнила, что когда-то ее звали Агния.
Она мучительно размышляла, потирая лоб, размышляя, чем бы удивить Аргента, чем бы поразить его воображение, и не находила ответа! Все ее мысли разбивались о воспоминания о том, с каким презрением Аргент улыбался.
Пустота металась по своему убежищу, заводила часы, чтобы они тикали и наполняли звуками тишину ее дома, но тишина все равно давила на виски.
Пустота вынимала свои некогда любимые игрушки, и понимала, что они ей больше не интересны. Она выросла из детства; и куклы с плюшевыми зверюшками больше не вызывали у нее умиления.
Она раскрывала шкафы и вытаскивала платья, прикладывала их к своему нескладному, тощему телу. Но розовые пышные шелковые платьица принцесс были ей малы, кружевные штанишки — слишком коротки, а прелестные наряды для девушек слишком велики для ее костлявого тела.
И Пустота проливала слезы бессилия на разноцветные шелка, рассматривая свою плоскую грудь, свои сухие ладони и тощие, как у мосластого мальчишки, бедра. Зеленый бархатный костюмчик, словно срисованный с картинки сказки о каком-нибудь деревянном шарнирном мальчишке или вообще — Щелкунчике, был ее привычной шкуркой, которую не сменить.
Можно было переменить маску, заменить прекрасное лицо королевской возлюбленной на одно из лиц воспитанниц Академии, но чем скроешь источенное болезнью тело?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— И кто полюбит такую?.. — шептала Пустота, тихо рыдая и рассматривая себя в зеркало. Прекрасное лицо — и тощие кривые ноги в нелепых ботинках! Роскошные волосы — и торчащие коленки! Влекущие свежие губы, фарфорово-белые зубы — и плоское, как струганная доска, тело!
— И Король больше не верит мне… — прошептала Пустота зло.
Внезапно ей захотелось сделать что-то очень ужасное. Очень плохое и злое. Причинить боль и посеять ужас.
