Сначала говорили Молотов, Маленков, Берия и Булганин. Суть их речей можно было выразить одной фразой: Жуков враг и его нужно как можно скорее уничтожить. Потом слово предоставили военачальникам. Конев, Рокоссовский и Хрулев говорили об отрицательных чертах характера Жукова, но в то же время категорически отрицали возможность его участия в антисоветском заговоре. Итоги подвел маршал бронетанковых войск Рыбалко:
— Товарищ Сталин, товарищи члены Политбюро!.. Я не верю, что маршал Жуков — заговорщик. У него есть недостатки, как и у всякого другого человека, но он патриот Родины, и он убедительно доказал это в сражениях Великой Отечественной войны…
Сталин слушал внимательно, никого не перебивая. Потом обернулся к Жукову:
— А что вы, товарищ Жуков, можете нам сказать?.. Он поднялся, глядя вождю в лицо.
— Мне не в чем оправдываться, товарищ Сталин. Я всегда честно служил партии и нашей Родине. Ни к какому заговору не причастен. Очень прошу вас разобраться, при каких обстоятельствах были получены показания от Новикова и Телегина…
В зале наступила тишина. Все следили глазами за Сталиным, который медленно похаживал взад и вперед, посасывая трубку.
— А все-таки вам, товарищ Жуков, придется на некоторое время покинуть Москву, — негромко произнес он наконец, остановившись.
— Я готов выполнять свой солдатский долг там, где прикажут партия и правительство…
Спасли его тогда, двадцать четыре дня назад, соратники и коллеги по ратному делу. После их решительного отказа считать Жукова заговорщиком Сталин не рискнул арестовать его после заседания. И разжаловать не рискнул. Но на место поставил. Не зря же заседание проводили, в конце концов.
Через восемь дней, 9 июня, появился приказ министра Вооруженных Сил Союза ССР за номером 009, приказ, каждое слово которого стекало за воротник Жукова — он помнил это ощущение, когда впервые читал текст, — тяжелой ледяной каплей…
«Маршал Жуков, утеряв всякую скромность и будучи увлечен чувством личной амбиции, считал, что его заслуги недостаточно оценены, приписывая при этом себе в разговорах с подчиненными разработку и проведение всех основных операций Великой Отечественной войны, включая и те операции, к которым не имел никакого отношения…» Кто именно сочинял этот текст, он не знал. Мог и сам Сталин, но, скорее всего, постарался Булганин, может, и Василевский руку приложил…
Приказ появился 9 июня, а уже 13-го он очутился здесь, в Одессе. В пыли. В жаре. В степях. В этой полуеврейской глухомани… Придумал-таки министр Вооруженных Сил Союза ССР товарищ Сталин, как именно поставить Жукова на место. Выбрал округ, все войска которого дислоцируются в Румынии и Болгарии. Кем командовать-то?.. Даже не Киевский округ, которым он руководил до войны, а Одесса, провинция. Чтобы, не дай бог, не спелся с Хрущевым. А на Киевский, хорошо ему знакомый, — поставил генерал-полковника… Для пущего его, Жукова, унижения.
«Но ведь другие-то тоже по округам сидят, — сам себя успокаивал Жуков. — Всех по провинциям разогнали!.. Не я один… Все маршалы… Но мне-то что до них?! — тут же возразил он сам себе. — Я — ЖУКОВ! Не Говоров, не Тимошенко, не Мерецков, не Малиновский! Это они могут безропотно ехать куда угодно, хоть в Бобруйск, хоть в Читу, хоть во Владивосток! И командовать там ротой, если прикажут! Я — Маршал Победы! Я брал Берлин!.. Да все остальные, вместе взятые, не сделали для страны столько, сколько сделал я!.. И потом, не все на округа встали, далеко не все… Конева поставили на мой пост, главкомом Сухопутных войск, Василевский — начальник Генштаба, Рокоссовский — главком Северной группы в Польше, Толбухин — Южной группы, в Болгарии… А до меня Одесским округом командовал всего-навсего генерал-полковник. Юшкевич, конечно, хороший генерал, слов нет, но ведь даже не фронтового — армейского уровня, всю войну просидел на армии, а начал вообще с корпуса… Так что и тут тонкий намек: мол, истинный твой уровень, Жуков, — генерал с тремя звездами, не выше…»
Ничего. Он им еще покажет. Он еще покомандует. Еще увидим, кто мудрее, прозорливее и сильнее — старик с неизменной трубкой, щуривший с Мавзолея свои рысьи глаза, или он, поставивший на колени Европу, а будь такой приказ, — еще неизвестно, где бы он вообще остановился…
Жуков дернул поводья, поднимая коня на дыбы. Гарцевавший неподалеку охранник недоуменно уставился на него.
— Ну, чего пялишься? — пробурчал маршал. — Поехали назад…
…Купался он на специальном пляже у военного санатория «Волна». Заплыл далеко, так что берег стал еле видимой тонкой линией, а потом и вовсе потерялся в тумане. Лег на спину, восстанавливая силы. Волны поднимали и опускали его крепкое тело. Туман клубился вокруг, и казалось, до земли — многие сотни километров.
— Товарищ Маршал Советского Союза, — пробулькал где-то невдалеке охранник, — я не могу так далеко… У меня сил не хватит обратно доплыть.
— А я тебя за собой не тянул…
Над маленьким уютным пляжем постепенно рассеивался утренний туман, но над морем он еще висел густой, плотной пеленой. Ординарец, беспокойно расхаживая по берегу, вглядывался в непроницаемую серую завесу. Хоть и знал, что начальник — отличный пловец, да и охранник всегда рядом, а все же сердце нет-нет, да и екало: а ну как случится что?.. Ведь потом всех собак навешают…
Но волнения его оказались, как и следовало ожидать, напрасными. На прибрежный песок с довольным фырканьем вышел мокрый Жуков в длинных купальных трусах, с удовольствием растерся докрасна махровым полотенцем. Вслед за ним, шатаясь и тяжело дыша, выбрался из моря охранник, сопровождавший маршала во время плавания. Протягивая командующему металлический стакан от термоса с дымящимся чаем, ординарец невольно любовался подтянутой и мощной фигурой маршала.
В тумане послышался шум мотора. Сделав лихой поворот на прибрежном песке, рядом с Жуковым остановился роскошный черный «Бьюик», с переднего сиденья почти на ходу выпрыгнул щеголеватый, подтянутый адъютант командующего — подполковник Семочкин.
— Нашел, товарищ Маршал Советского Союза! В Киеве он!.. — ликующе крикнул он вместо приветствия. И тут же торопливо добавил: — Здравия желаю!
— Согласился? — Жуков отхлебнул чаю.
— Так точно! — лихо козырнул адъютант. — Сказал, самолет не понадобится… Уже выезжает поездом.
— С остальным как?
— Все необходимые распоряжения сделаны. Крутятся как заводные!
Жуков удовлетворенно кивнул, прихлебывая чай:
— Они у меня покрутятся!.. Ладно, поехали в штаб…
За те двенадцать дней, что маршал командовал округом, одесситы уже успели свыкнуться с тем, что по нему можно сверять часы. Ровно в девять утра черный «Мерседес-Бенц», стартовав в Санаторном переулке и миновав Пролетарский бульвар, Пироговскую, площадь Октябрьской революции, Пушкинскую и Ярославскую улицы, подкатывал к подъезду здания на Островидова, 64. Так было и на этот раз. Бодрый, подтянутый маршал в белом кителе и синих брюках быстрым, упругим шагом взбежал по мраморной лестнице штаба округа на второй этаж. Дежурный по штабу доложил ему о происшествиях на территории округа — вернее, об их отсутствии, — и в кабинет командующего вошел начальник штаба генерал-лейтенант Ивашечкин с грудой бумаг, требующих подписи…
Разобравшись с текучкой, Жуков вызвал адъютанта Семочкина, Тот вырос перед шефом, словно талантливая иллюстрация к поговорке «Стань передо мной, как лист перед травой».
— Ну как там… эти? — поинтересовался командующий. — Пришли?
— Так точно, товарищ Маршал Советского Союза.
— Ну запускай…
…Невыспавшееся за ночь военное и партийное руководство Одессы снова сидело за длинным столом в жуковском кабинете. Только теперь в окна весело ломилось солнце июньского утра. У всех присутствующих, кроме самого Жукова, были помятые, угрюмые лица.
— Ну? — бодро вопросил маршал, осматривая ряды подчиненных. — Надумали, как одним махом накрыть всех воров Одессы?
Ответом было мрачное молчание.
— Не знаете? — ернически поинтересовался командующий. — А вот я знаю.
— Потому как, — он неожиданно перешел на одесский выговор, — трэба голову иметь на плечах, а не тухес!
Кто-то из начальства помельче робко хихикнул. Остальные продолжали пришибленно молчать, чувствуя, что жуковский юмор скоро сменится знакомой жуковской яростью.
— Разучились шевелить мозгами?! — начал оправдывать ожидания маршал. — Языки проглотили?! Есть хоть один с живым голосом?!!
Взгляд Жукова вновь метлой прошелся по лицам присутствующих. И вдруг словно споткнулся…
— А где этот… биндюжник из УГРО, который мне нахамил?.. Гоцман где?.. Я что, тихо спрашиваю?!
Присутствующие молчали. Наконец, поняв, что вопрос обращен главным образом к нему, с места поднялся начальник УМГБ по Одесской области:
