Читаем без скачивания Приговоренные - Андрей Троицкий

Через четверть часа Девяткин остановился на перекрестке двух узких дорог и, выбрав по интуиции направление, побежал дальше. Двигаться стало труднее, пиджак, промокший насквозь, заметно потяжелел. Рубаха прилипала к спине и груди, не давая свободно дышать. Добежав до другого перекрестка, он вышел на середину дороги и, расставив в стороны руки, остановил первую попавшуюся машину. За рулем сидел старик в лохматой зимней шапке, на носу очки с толстыми стеклами.

– Быстрее, отец, поехали! – прокричал Девяткин, упав на переднее сиденье видавших виды «Жигулей». – Телефона мобильного нет?

– Чего ты там шепчешь? – спросил старик. – У меня батарейка в слуховом аппарате совсем того… Громче говори.

– Быстрее езжай! – прокричал он во всю глотку Девяткин. – Ты чего едва плетешься? За смертью, что ли, едем?

На этот раз старик услышал и прокричал в ответ:

– Машина старая, она не хочет быстрее.

Через некоторое время «Жигули» остановились на окраине поселка, где на фасаде трехэтажного кирпичного дома Девяткин увидел вывеску «Почта». Оператор, всю ночь скучавшая в одиночестве, заметив пистолет под ремнем незнакомца, онемела от испуга. Он раскрыл полицейское удостоверение.

– Уголовный розыск! Быстро соединяй с Москвой!

После долгих бестолковых переговоров выяснилось, что болгарские дипломаты сегодняшним утром Москву не покидали. Состоялись вылеты шести рейсов из Шереметьево и Домодедово. Чтобы навести более подробную информацию, потребуется время. А пока за Девяткиным выслали служебную машину. Другая машина с оперативниками и криминалистами вскоре отправится в дом Лихно.

– А мы вас, Юрий Иванович, грешным делом похоронили, – сказал в трубку старший лейтенант Лебедев. – Думали, кранты… Перевернули вверх дном тот японский кабак, где вы встречались с Лихно.

– Значит, долго жить буду, – ответил Девяткин. – Примета такая. – Положив трубку, он посмотрел: – Есть что-нибудь теплое переодеться?

– Поищу. А пока… Вон через дорогу магазин. Можно взять водки, а то насмерть простудитесь.

– У меня денег – ни копейки, – покачал головой Девяткин.

– А я вас угощу, – отозвалась женщина.

Почта закрылась на внеурочный перерыв. А через полтора часа, когда старший лейтенант Лебедев вошел в помещение, его начальник спал, развалившись на голой деревянной лавке. Сердобольная женщина накрыла его своим пальто. Под лавкой стояла полупустая бутылка водки.

Дом, который выбрал Сотник, стоял на самом высоком месте в отдалении от других домов. Это была обычная лачуга из двух комнат, построенная из необожженного кирпича. Два окна выходили на улицу. Из них просматривалась пыльная грунтовая дорога, поднимавшаяся сюда от центральной части поселка. Из заднего окна виден голый двор, уже залитый солнечными лучами. В потолке зияет огромная дыра, будто в крышу попало пушечное ядро или небольшой метеорит. Из мебели чудом сохранились скамейка и шаткий самодельный стол. В дальнем углу печка, сделанная из ржавой бочки, и два сломанных ящика. Сразу за домом дорога обрывалась, начинался овраг, а за ним – заросли кустарника.

– Что ж, я бывал в местах и похуже, – оглядевшись, сказал Сотник. – А тут погода теплая. Дождя, кажется, не будет. И вообще мне тут… Мне тут нравится. Главное, дом высоко стоит. И единственная дорога простреливается до поворота. Это примерно метров сто двадцать.

– В кого вы хотите стрелять? – шепотом спросил водитель.

– Лично я стрелять не хочу, – ответил Сотник, – просто рассуждаю вслух.

Джейн сняла куртку, расстелила ее на земляном полу у стены. Села и тут же задремала. Радченко сел рядом и, задрав голову, через дыру в потолке долго рассматривал светло-голубое небо. Палыча отправили за сухим пайком. Вскоре он вернулся, вытащив из машины канистру с водой и пару буханок подгорелого ржаного хлеба. Еще он привез несколько банок рыбных консервов и пакет с сухарями. Хлеб оказался несъедобным, от рыбных консервов разыгралась изжога, но дело поправили сухари с водой.

Водителю Вадиму Сергеевичу после несытного обеда связали руки за спиной, приказали сесть в углу у железной печки и не двигаться без разрешения.

Сотник разложил на столе пару пасьянсов и вдруг сказал:

– Умирать почему-то не хочется. То ли день сегодня такой хороший, то ли что… Но вот не хочется умирать. Хочется еще пожить. Ну, хотя бы неделю.

– Кому умирать? – насторожился водитель.

– Для начала – тебе, – ответил Сотник. – Прострелю твою ляжку, выброшу раненного на дорогу. Пусть они снизу посмотрят, как ты истекаешь кровью. Твои хозяева должны знать: я настроен серьезно. А дальше видно будет. В смысле, посмотрим, кто умрет за тобой…

– Вы бы отпустили меня, – дрогнувшим голосом прошептал Вадим Сергеевич. – Зачем я вам?

– А ты еще поторгуйся, хотя сегодня не базарный день. – Сотник перетасовал карты. – Кстати, ты мне не очень-то нужен. Хватит нашей дамочки, она одна стоит дюжины таких орлов, как ты. Короче, давай договоримся так. Ты сообщаешь мне информацию, которая может быть полезной, а я тебя отпускаю. Иди на все четыре стороны.

– Вы это серьезно?

– Клянусь всем святым! – Сотник прижал ладонь к сердцу. – Только информация должна быть первосортной, достоверной. Говори все, что знаешь.

– В большом доме, который стоит между холмов на равнине, живет один богатый человек по имени Игорь Аносов. – Вадим вытер со лба пот, хотя было нежарко. – Особняк виден из заднего окошка этой хибары. Аносов хранит деньги и ценности у себя в подвале. То есть это даже не подвал, это что-то вроде большого сейфа. Короче, ему предложили поделиться деньгами. Взамен Аносов получит своего сына, семилетнего сопляка. Мальчишку привезет Лихно. Если Аносов вдруг заупрямится, мы возьмем этот дом штурмом. Здесь около двадцати вооруженных опытных бойцов. Парни хотят заработать и ни перед чем не остановятся. Охрана Аносова – всего два или три человека, а этот особняк – не крепость.

– Вы уже вступили в переговоры?

– Да. И вроде бы обо всем договорились.

– Мне кажется, ты что-то не договариваешь.

– Ну, я знаю, что живым Аносов никому не нужен. Люди Лихно заберут все, что он заныкал в своем подвале, и уйти этот малый не сможет. От дома к холмам проходят два тоннеля в человеческий рост. Подземные ходы вырыты в незапамятные времена. Через эти пещеры Аносов мог бы сбежать, бросить деньги, но спасти жизнь. Но мы вошли в эти ходы с того конца, где они заканчиваются, и установили в них мины нажимного действия. Короче, теперь Аносову деваться некуда. О существовании этих ходов Лихно знал, но, чтобы начать операцию, нужны были чертежи внутренних помещений особняка и подземных ходов. Эти чертежи сделала она. Лихно обещал порубить женщину топором на мелкие части, если в ее чертежах есть хоть одна ошибка.

– Продолжай. – Сотник снова принялся за карты.

– Я уже все рассказал, – пожал плечами Вадим Сергеевич. – Скоро Лихно привезет мальчишку. Завтра утром его отправят к папаше. Я не знаю всех деталей операции, честное слово.

– Лично ты чем занимаешься? Только не рассказывай, что просто водишь тачку.

– Я снайпер, прапорщик в отставке. Служил в пограничных войсках. Снайперская винтовка Драгунова и боекомплект – в машине. Спрятаны под задним сиденьем, за инструментами и ветошью.

– Палыч, проверь, – приказал Сотник.

– Вы обещали меня отпустить, – подал голос Вадим Сергеевич.

– Я передумал. – Сотник даже головы не повернул в его сторону.

– Но вы же клялись всем святым! – На глаза Вадима Сергеевича навернулись слезы.

– Я сказал неправду, – на секунду Сотник оторвался от карт и посмотрел в глаза пленника. – Вранье – это моя слабость.

Глава двадцать вторая

Лихно добрался до места, когда солнце начало медленно сползать за дальние холмы. С утра из-за последних событий на даче он пребывал не в самом благодушном настроении, но к вечеру волнение улеглось. Лихно решил, что опасаться московских ментов здесь – смешно и глупо. Он вышел из машины, передал Колю Степанова на попечение одному из бойцов, приказав накормить мальчика. Сам вошел в дом, где развернул штаб бывший капитан Куприн. Присев к столу, выслушал доклад о здешних делах.

– Значит, вы позволили Сотнику взять в заложники нашего человека, снайпера? И к тому же с оружием? Позволили захватить машину и спрятаться в доме на окраине? – переспросил Лихно, чувствуя, как на душу снова набегает темная туча. – Просто в голове не укладывается. Теперь этот хмырь отъедается нашими консервами и забавляется с Майси?

– Ситуация была нештатная. – Куприн подумал, что занимается пустым и унизительным делом: оправдывается перед Лихно. Оправдывается, когда в случившемся нет и грамма его вины. – Я не мог поставить под угрозу жизнь Майси.

– Одно слово – молодцы, – потряс кулаком Лихно. – Великие гуманисты!

– Мы хотели отделить Сотника и сопровождающих его мужчин от Джейн и только тогда кончить его, – развел руками Куприн. – Мы не могли предусмотреть, что он…